В этот момент из автобуса вышел Герман Пенник. По какой-то необъяснимой причине доктору Сандерсу показалось, что он выглядел совершенно неуместно на этой проселочной дороге в тихий воскресный день. Однако Сандерс все еще не мог избавиться от гнетущего чувства, возникшего у него после смерти Сэма Констебля. Ему казалось, Пенник как личность растет не по дням, а по часам, словно побег мангового дерева – поднимается ввысь, сбрасывает скрывавшую его тусклую ткань, раскидывает во все стороны свои ветви.

Старший инспектор Мастерс вернулся с двумя кружками биттера. Он старался держаться легко и непринужденно.

– Возьмите, доктор! Кстати, давно видели старика? Я про сэра Генри.

– Он приедет сегодня днем.

– Да неужели? Он уже знает о том, что вы мне рассказали?

– Пока еще нет.

– Ага! – сказал Мастерс с нескрываемым удовольствием в голосе, которое нельзя было списать на одно лишь пиво. – Значит, ничего не знает? И для него это станет сюрпризом? Так, так, так! Что ж, ваше здоровье.

– Ваше здоровье. Между прочим, я хотел бы вас кое с кем познакомить. Вот и он. Мистер Пенник! Идите сюда! Это, – продолжал Сандерс, – мистер Мастерс, старший инспектор Скотленд-Ярда. Мастерс, это Пенник, я рассказывал вам о его феноменальной способности читать мысли. Его я тоже пригласил сюда.

Выражение задумчивого удовлетворения тут же покинуло лицо Мастерса. Он поставил на стол кружку, бросил на Сандерса укоризненный взгляд и в своей обычной вежливой манере обратился к Пеннику:

– Послушайте, сэр, кажется, я не совсем понял…

– Доктор Сандерс называет меня чтецом мыслей, – сказал Пенник, не сводя с собеседника взгляда. – Он сообщил мне, что вы будете вести это дело.

Мастерс покачал головой:

– Боюсь, что пока официального назначения не было. К тому же я так мало знаю о случившемся. Тем не менее, – продолжил он доверительным тоном, – все, что вы расскажете, будет, разумеется, строго конфиденциально, только между нами, но не исключено, что ваши показания помогут мне. Присаживайтесь, сэр. Хотите что-нибудь выпить?

«Когда старший инспектор в таком настроении, с ним нужно держать ухо востро!» – подумал Сандерс.

– Спасибо, – ответил Пенник. – Я вообще не пью. Ничего не имею против алкоголя, но от него у меня всегда воспаляется желудок.

– А! Вы правы, многим действительно лучше вообще не пить, – заявил Мастерс, глубокомысленно разглядывая свою кружку. – Но все же! Видите ли, проблема в том, что никакого дела, возможно, и вовсе нет. Согласитесь, мы попадем в неловкую ситуацию, если после всей этой шумихи выяснится, что мистер Констебль умер естественной смертью?

Пенник слегка нахмурился и посмотрел удивленно, но добродушно на Сандерса. И снова у того перед глазами возникла неприятная картина разрастающегося дерева манго.

– Доктор Сандерс и не мог подробно рассказать вам об этом деле, – произнес он. – Но, разумеется, смерть не была естественной.

– Вы тоже так считаете?

– Конечно. Я это знаю.

Мастерс усмехнулся и спросил:

– Знаете, сэр? Тогда, возможно, вы скажете нам, кто его убил?

– Естественно, – ответил Пенник и, подняв руку, легко коснулся груди. – Его убил я.

<p>Глава седьмая</p>

Это движение руки и стало для Сандерса разгадкой всего. Сначала он не понимал, почему сегодня утром ему казалось, что в облике Пенника появилась какая-то легкая вычурность. Одет он был в твидовый пиджак, скромный и неброский, как и у Сэма Констебля. Его мягкая шляпа и изогнутая трость лежали на столе. Держался он настолько сдержанно (возможно, чтобы скрыть свой буйный темперамент), что его манеры казались неестественными. А на мизинце носил кольцо с гелиотропом.

И это кольцо так разительно контрастировало со всем, что его окружало: с деревенским пабом, с воскресной атмосферой сельской глубинки, с курами во дворе и яркими солнечными лучами, падавшими сквозь чистые шторы на круглую голову Пенника. Кольцо изменило его, словно озарив необыкновенным светом.

Сандерс настолько явно увидел это и так сосредоточился на открывшейся перед ним картине, что даже не обратил внимания на выражение лица Мастерса.

Но хорошо расслышал тон старшего инспектора.

– Что вы сказали?

– Я сказал, что убил его. Разве доктор Сандерс вам не передал?

– Нет, сэр, не передал. Так вот почему вы приехали? – Мастерс расправил плечи. – Герман Пенник, вы желаете сделать заявление относительно смерти мистера Констебля?

– Если вы так хотите.

– Минуточку! Я должен предупредить, что вы не обязаны давать какие-либо показания. Но если вы все же сделаете это…