Не в состоянии уснуть, он пытался побороть ужас, не дававший ему впасть в забытье. Он убеждал себя, что похитителям незачем причинять вред Терезе, что дочь вернется домой невредимой. Если бы не его бессилие, он не стал бы полагаться на слабых, ненадежных медицинских светил, не был бы вынужден сражаться с ужасными, непобедимыми раковыми клетками. Нет. Но он может спасти жизнь дочери, использовав мощь и авторитет своей страны. Все в его руках и, благодаренье Богу, у него нет никаких колебаний, связанных с политикой. Дочь осталась единственным существом в мире, которое он по-настоящему любит, и он спасет ее.

Затем тревога, страх, такой, что, казалось, остановится сердце, заставили его зажечь свет у изголовья. Он встал с постели, сел в кресло, придвинул поближе столик с мраморной крышкой и допил холодный шоколад.

Он был убежден, что самолет захватили потому, что в нем находилась его дочь. Похищение стало возможным из-за бессилия законных властей перед кучкой решительных, жестоких и, судя по всему, умных террористов, которых подстегнуло то, что он, Фрэнсис Кеннеди, президент Соединенных Штатов, является символом законной власти. Выходит, его стремление стать президентом стало причиной того, что дочь оказалась в опасности.

Вновь припомнив слова врача: «Это очень агрессивная форма рака», он понял их смысл. Оказывается, все гораздо опаснее, чем выглядит. Сегодня ночь решений, ночь, когда надлежит выработать план защиты, у него есть силы заставить судьбу свернуть в сторону. Сон не мог завладеть его мозгом, переполненным мыслями.

Чего он желал? Приумножить славу фамилии Кеннеди? Но он был только племянником. Он вспомнил двоюродного дедушку Джозефа Кеннеди, большого бабника, создателя огромного состояния, который обладал острым умом в конкретных ситуациях, но был слепым в отношении будущего. Он с нежностью думал о Старом Джо, если бы тот сегодня был жив, хотя в сфере политики они стояли бы по разные стороны баррикады. Однако когда Фрэнсис был еще малышом, дедушка Джо дарил ему на дни рождения золотые монеты и даже включил его в свое завещание, хотя тот был только бедным родственником. Всю жизнь дедушка был эгоистом, развлекался с голливудскими кинозвездами, но сыновьям помог достичь высокого положения. Он был динозавром в политике и прожил удачную жизнь, если не считать последней главы. Убили его сыновей, таких молодых, поднявшихся так высоко, и старик рухнул. Последний удар разрушил его мозг.

Что может быть для отца большей радостью, чем сделать своего сына президентом? И неужели старый создатель королей принес своих сыновей в жертву впустую? Или боги наказали его не столько за гордость, сколько за страсть к наслаждениям? А может все произошло случайно? Его сыновья, Джек и Роберт, такие богатые, красивые и одаренные, были убиты никчемными ничтожествами, которые вписали в историю свои имена убийством лучших людей. Нет, в этом не было смысла, только случай. Судьбу могут изменить сущие мелочи, незначительные меры предосторожности могут превратить трагедию в небольшую неприятность.

Теперь, думал Фрэнсис Кеннеди, он ничего не предоставит решать судьбе и любой ценой вернет свою дочь домой в целости и сохранности. Он отдаст похитителям все, что может удовлетворить их, хотя Соединенные Штаты будут унижены в глазах всего мира. Но это не такая уж высокая цена за Терезу.

И все-таки… у него было странное ощущение обреченности. Что связывало убийство Папы Римского и похищение дочери президента? Почему они не торопятся с предъявлением своих требований? Какие еще нити тянутся в этом лабиринте? И все это исходит от человека, о котором он никогда не слышал, от таинственного араба, по имени Ябрил, и от молодого итальянца, по грустной иронии названного Ромео.

Сидя в темноте, Кеннеди с ужасом думал о том, чем все это может закончиться, и испытывал знакомую, всегда сдерживаемую ярость. Он помнил тот страшный день, когда еще мальчиком играл со своей кузиной на лужайке около Белого дома и услышал первый шепот, что его дядя Джон мертв, и долгий, душераздирающий женский крик из покоев Белого дома.

Потом природа сжалилась над ним, видения ушли из клеточек памяти, и он уснул в своем кресле.

3

Среди членов президентского штаба наибольшим влиянием на Кеннеди пользовался генеральный прокурор. Кристиан Кли родился в богатой семье, ведущей свою родословную с первых дней республики, его состояние, благодаря руководству и советам его крестного отца Оракула, Оливера Оллифанта, насчитывало сейчас более ста миллионов долларов. Кристиан Кли с самого начала хотел ухватить все, а потом пришло время, и его перестало что-либо привлекать. В нем было слишком много энергии, чтобы стать еще одним богатым бездельником, вкладывающим деньги в кино, гоняющимся за женщинами, злоупотребляющим наркотиками, пьянствующим или ставшим адептом каких-нибудь религиозных сект. В конце концов, два человека, Оракул и Фрэнсис Кеннеди, привили ему вкус к политике.