Читаем Черный часослов полностью

Я знаю, что рано или поздно ты найдешь эту навигационную карту.

Здесь я сообщу тебе то, что всегда от тебя скрывала: координаты твоего прошлого и координаты твоего будущего. Ты этого заслуживаешь.

Мы никогда не рассказывали тебе, при каких обстоятельствах ты попала к нам. Это было как в сказке Христиана Андерсена, типичная история девочки-сироты. Младенец, подброшенный в разгар самой суровой зимы под двери холодной монашеской обители…

Мать Магдалена не хотела тебя оставлять.

Мы ведь не были сиротским приютом.

Разумеется, не были.

Однако под твоей закоченевшей от холода спиной обнаружилась «Одиссея». Причем не обычная «Одиссея», а редчайшая инкунабула, издание Гомера, вышедшее из типографии в Тревизо, города в Венето: печатник Россо де Верчелли, книга с колофоном, датированная 1483 годом. Первые шаги книгопечатания, как ты теперь знаешь, почти ручная работа. Готический шрифт. Текст в одну колонку. Без экслибриса. В прекрасном состоянии. Корешок с тиснением и рельефным узором. Без грибка, без следов сырости, все страницы в наличии, без повреждений.

То, что тебя подкинули к нам, было не мольбой о помощи – это был обмен.

Младенец за ценный экземпляр.

Я не раз уже прежде спасала школу от закрытия, а нашу общину – от развала и краха. Крыша в нашем здании нуждалась в срочном ремонте, на что у нас совершенно не было денег.

Я убедила мать Магдалену, и она уступила.

Имя для тебя выбрала я.

Твою фамилию – она.

Я знаю, что ты стыдишься своей фамилии. Я дам тебе один адрес. Это мой надежный контакт. Там тебе сделают удостоверение личности, поддельное свидетельство о рождении и паспорт. Выбирай на свое усмотрение. Это будет стоить дорого, но у тебя достаточно денег, чтобы заплатить.

Мне стыдно в этом признаться, но мы тебя нигде не зарегистрировали, твоя учеба в школе не была официально оформлена. Твоего имени нет ни в каких официальных документах: мы с матерью Магдаленой не раз серьезно спорили по этому поводу во время твоего детства, когда ты была вундеркиндом и мы возили тебя в эти изматывающие турне. Сейчас я прошу у тебя за это прощения: я считала, что это полезно для твоего развития, и хотела таким образом держать тебя подальше от матери Магдалены, но я была не права и слишком много от тебя требовала. Я лишила тебя детства.

Увы, я не была для тебя хорошим учителем.

Я дала себе слово, что открою тебе весь мир, но не смогла ничего сделать, когда ты оказалась заперта в последние годы в стенах школы.

Мать Магдалена была непреклонна.