– Лореа отказывается от чистосердечного признания, и пока мы можем предъявить ей только то, что ее показания не совпадают с данными камер видеонаблюдения, зафиксировавших ее приход и уход из магазина «Монтекристо». Я пыталась надавить на нее, но все бесполезно: то ли эта студентка настолько крепкий орешек, то ли действительно ничего не делала и ничего не знает. В общем, с ней дело глухо. Если ей и есть в чем признаться, она этого не сделает.

У Эстибалис был настолько большой опыт допросов, что она безошибочно могла определить, когда задержанный был готов наконец заговорить. Мы называли этот момент «подозреваемый созрел»: это можно было определить по языку тела и тому напряжению в поведении, создававшему ощущение натянутой нити, которая вот-вот порвется. Однако иногда этого не удавалось добиться. Подозреваемый был слишком холодным и отстраненным, не шел на контакт, упорствуя в своем молчании, или просто ему действительно нечего было сказать.

– Но все-таки ты улыбаешься, – заметил дедушка.

– Потому что продвижение у нас все-таки есть. Мы проделали невероятную работу, проверяя все входящие и исходящие посылки книжного магазина «Монтекристо», и нам удалось сделать жуткое открытие: пакет с книгой, взорвавшейся впоследствии в руках Сары Морган, был отправлен именно оттуда и в тот самый день, когда был убит Эдмундо. Доставкой занималась малоизвестная курьерская служба «Райдерпэк», но, насколько я понимаю, все книготорговцы работают с разными компаниями – в зависимости от срочности, места назначения и, прежде всего, ценности отправляемой книги, – пояснила нам Эстибалис.

– Книга была отправлена из магазина Эдмундо? – повторил я. – Тогда что у нас теперь вырисовывается, Эсти?

– Ясное дело, сынок, – не удержался дедушка. – Похоже, этот неугомонный букинист убил свою любовницу, внучку моего друга Гаэля.

<p>43. Союзники</p>

1974 год

Наступила ночь, и рыдания наконец стихли, уступив место сну. Девочки безудержно оплакивали сестру Акилину, хотя им и не довелось увидеть ее мертвой.

Тебе же пришлось это пережить. Перед твоими глазами все еще стояла эта картина: тело монахини, лежавшее посреди затопленного дождем сада. Ее трость, валявшаяся чуть в стороне, в нескольких метрах. Размозженная голова, кости, кровь вперемешку с грязью…

Когда ты пришла, это было все, что осталось от сестры Акилины. Ее самой больше не было.

Ты должна принять, что с этого момента твоя жизнь навсегда изменилась и в качестве руководства к действию у тебя есть только второй закон Эгерий: «Бери за себя ответственность».

И еще тебя беспокоит: что же оставила сестра Акилина в библиотеке старцев? Ты потихоньку спускаешься туда, как делала почти каждую ночь в последние годы: ты хорошо знаешь каждую скрипящую половицу и ледяной холод каменных стен. Идешь, сжимая в руке ключ, на этот раз в своей дневной одежде, а не в пижаме. Тебя преследует вопрос: куда делся Диего Оливьер, почему его не было рядом с дедушкой в тот момент, когда ты прибежала к особняку вместе с верной Микаэлой?

Ты открываешь дверь в библиотеку, включаешь свет и начинаешь осматривать все внутри, не совсем понимая, что нужно искать… И вдруг видишь на полу между мольбертами какую-то фигуру. Человек шевелится, стонет, пытается закричать, но кляп во рту не дает ему этого сделать. Руки у него связаны за спиной тряпками. Так же, как и ноги – на уровне щиколоток и коленей.

Ты осторожно приближаешься и внезапно с ужасом понимаешь, что он тебя не видит – его глаза слепы.

– Диего, ты в порядке? – задаешь ты нелепый вопрос – глупее не придумаешь в такой ситуации.

Он слеп, но не глух и теперь знает, что ты находишься рядом с ним. В любом случае ты собираешься его освободить. Сестра Акилина погибла, одолеваемая жаждой мщения: это была ее месть, ее война, ее мотивы. С твоих пятнадцати лет она сделала тебя своей сообщницей в тысячах преступлений, но теперь ее больше нет, и ты можешь наконец освободиться, не позволив ей утащить тебя за собой в ад. Семья Оливьер тебе не враги, и, кем бы они ни были, это просто чудовищно – ослепить человека и оставить запертым в библиотеке, связанным и с кляпом во рту.

Ты подходишь к Диего, освобождаешь его от этого кляпа, и он жадно начинает вдыхать воздух.

– Итака? Это ты, Итака? Пожалуйста, вызови врача, я ничего не вижу!

Лицо Диего пахнет скипидаром – очевидно, сестра Акилина плеснула ему в глаза эту едкую жидкость. Он крепкий молодой человек, и монахиня решила прибегнуть к помощи химии, чтобы уравнять силы.

У тебя есть бутылка с водой для разведения водорастворимых пигментов, ты берешь ее и промываешь ему глаза. У него сильный ожог: раньше они были золотистые, ты это помнишь – а теперь совершенно красные. Бедный Диего…

– Ты можешь?.. Можешь меня выпустить или ты с ней заодно? – умоляюще произносит он.

– Сестра Акилина погибла во время бури. Я боялась, что произошло что-то ужасное, поэтому спустилась сюда, как только смогла. Она запретила мне входить в библиотеку до ее возвращения, и у меня были подозрения, что она заперла здесь тебя.