Читаем Черные банкиры полностью

Из прокуратуры Турецкий позвонил Грязнову.

– Что нового? – спросил тот.

– Хреново, Слава.

– Что еще случилось? Между прочим, я про свой проигрыш помню. Так что, если настроение хреновое, могу соответствовать.

– Бережкова отправилась в лучший мир.

– Как это ей удалось?! – изумился Слава. – Когда?

– Наглоталась наркотиков.

– Редкий случай. Если не ошибаюсь, ее бывший супруг – тоже?

– Вот именно. Просто голова кругом идет.

– И что ты собираешься предпринять по этому поводу? – нетерпеливо спросил Грязнов. – Это же был твой самый важный участник и свидетель преступлений! Неужели провал?

– Да, – согласился Турецкий. – Вот по этому поводу у меня есть предложение, Слава. Бережковой приносила вчера передачу некая Суркова. Дай задание Саватееву разыскать эту особу и побеседовать с нею лично. Только, пожалуйста, не вызывайте повесткой, пусть он подъедет сам. У меня нехорошее предчувствие: наши свидетели исчезают, как только мы ими начинаем интересоваться.

– Будет сделано.

– А что с пожаром?

– Ничего утешительного. По заключению пожарных, взорвались баллоны с газом. Там выгорело все. Огонь, знаешь ли, здорово заметает следы. От недвижимости одни обгорелые стены остались.

– Кроме мальчишек, видевших поджигателей в масках, больше никаких свидетелей не обнаружилось?

– Нет. Так что получается обычная бытовуха. А теперь и счет, оказывается, предъявлять некому.

– Мне, Слава, надо собраться с духом и дочитать этот кошмар – материалы дела по банку «Ресурс». Я больше не могу терять время на изучение документов. Картины в целом не вижу. А у нас тем временем свидетелей убивают.

– Хорошо, Николай сегодня же выудит эту твою Суркову.

Женщина стояла на пороге и бессмысленно улыбалась. Потом протянула руки к Саватееву, обняла за шею и томно прошептала:

– Ангелочек ты мой маленький, я жду тебя целую вечность.

– Вы Суркова Марина Демьяновна? – спросил строго Николай, отводя ее руки.

– Я это, душа моя. Понимаю, входи. Эта лестница… соседки, собаки, кошки, мышки…

Она отступила в прихожую, пропуская мужчину. Саватеев заколебался: женщина явно наглоталась наркотиков и вряд ли сейчас способна дать какие-либо показания, но с другой стороны, возможно, именно в таком состоянии она сможет сказать то, о чем побоялась бы и подумать на трезвую голову.

– Кто у вас в квартире? – на всякий случай спросил он.

– Только я и ты, родной. Я видела тебя сегодня во сне, ты летел ко мне на ангельских крыльях.

– Марина Демьяновна, а вы не принимаете ли меня за кого-то знакомого?

– Я же говорю, что видела тебя во сне! И вдруг – наяву. Чудеса, правда?

Саватеев наконец переступил порог и оказался в прихожей. В квартире было необычно холодно.

– У вас не работает отопление?

– Работает, солнце мое! У нас все работает, но мне жарко! У меня все тело горит, – она взяла Николая за руку и повела в комнату, где было широко растворено окно, мокрый ветер шевелил штору. – Я ждала тебя, изнывала от любовного огня. Я сейчас умру.

Женщина прильнула к нему, обвила руками шею, закрыв глаза, ждала его поцелуя. А он резко освободился из ее объятий, усадил в кресло, крикнул:

– Прекратить сексуальную истерику! Я из милиции!

– Да? – изумилась она. – А разве милиционеры не любят женщин? Ты не прав, душа моя. У меня уже был один капитан милиции, и он меня очень обожал, невзирая на то что имел жену.

– Ну, а я пока старший лейтенант. Значит, есть перспектива. Гражданка Суркова, вы вчера приносили передачу вашей сестре Бережковой?

– Да, сладкий мой. Я приносила ей передачу. А через месяц опять понесу. Алла – замечательный человек, я ее люблю, всех люблю, только меня никто не любит, – она захныкала, по-детски вытирая глаза кулаком.

– Вы употребляете наркотики?

– Это не наркотик, это порошочек от головной боли.

– А где вы его берете?

Она вдруг испуганно взглянула на Саватеева и спросила:

– А ты правда из милиции?

– Да.

– И ты меня арестуешь за этого порошочек?

– Нет. Зачем же? Это, наверно, лекарство, коль вам так хорошо помогает. У меня тоже бывают адские головные боли. Скажите, где вы его покупаете?

– У Мирека. Он мне дает по большому блату.

– А вы, Марина Демьяновна, могли бы познакомить меня с ним?

– Могу, но ведь ты, душа моя, не любишь меня, – она кокетливо улыбнулась. – А ты знаешь, я умру без твоей любви.

Глаза ее снова засветились страстным огнем желания. В мгновение ока она кошкой повисла на шее Саватеева и впилась в его губы. Он едва оторвал от себя женщину и не без труда вернул ее в кресло.

– Гражданка Суркова, давайте сначала все обговорим, а потом уж будем объясняться в любви. Вам не холодно? Может, окно закрыть?

– После порошочка мне жарко, я хочу раздеться, ты мне поможешь? Ну пожалуйста!

Она стала торопливо расстегивать блузку. Николай чертыхнулся, появилось желание отхлестать ее по щекам, привести в чувство, но он понимал, что это ему не под силу, следует как можно скорее вызвать бригаду из психоневрологического диспансера. Он же медлил, надеясь еще хоть что-нибудь узнать о наркотике и Бережковой.

– Марина Демьяновна, ответьте мне еще на несколько вопросов, а потом я сделаю для вас все, что пожелаете.