Женщина, сидевшая на ее месте, молча поднялась и легла рядом с остальными. Реза пошатнулась от усталости, опускаясь на устланный листвой пол. Из глаз хлынули слезы. Она утерла их рукавом и зарылась лицом в ткань, пахшую так знакомо… домом Элинор… старым диваном, на котором она сиживала с Мегги, рассказывая ей об этом мире. Она вдруг разрыдалась вслух и, испугавшись, что ее рыдания разбудят спящих, поспешно зажала рот рукой.

— Реза? — донесся до нее слабый шепот.

Она подняла голову. Мо смотрел на нее.

— Я слышал твой голос, — прошептал он.

Реза не знала, плакать ей или смеяться. Она наклонилась к Мо и, покрывая его лицо поцелуями, смеялась и плакала одновременно.

26

ПЛАН ФЕНОЛИО

Два дня после праздника в замке Фенолио водил Мегги по Омбре, показывая каждый закоулок.

— А сегодня, — сказал он на третий день, когда они выходили из дому после завтрака у Минервы, — я покажу тебе реку. Спуск к ней крутой, нелегкое дело для моих старых костей, зато там можно поговорить, не опасаясь, что нас подслушают. А если повезет, ты увидишь русалок.

Увидеть русалку Мегги очень хотелось. В Непроходимой Чаще ей удалось разглядеть в мутном озерце лишь одну, да и та, завидев тень Мегги на воде, тут же метнулась прочь. Но о чем Фенолио хочет поговорить с ней в такой тайне? Догадаться было нетрудно.

Кого ей придется вычитать на этот раз? Кого и откуда? Из другой книги самого же Фенолио? Они спускались по тропинке, вившейся вниз по крутому обрыву между полей, на которых работали под утренним солнцем крестьяне. Как трудно, наверное, получить с этой каменистой почвы урожай, которого хватило бы на зиму. А ведь часть скудных запасов неизбежно доставалась тайным воришкам: мышам, гусеницам, личинкам и мокрицам. Жизнь в мире Фенолио была необычайно трудна, однако Мегги казалось, что каждый новый день в его мире обволакивает ее сердце чарами, клейкими, как паутина, и в то же время завораживающе прекрасными…

Этот мир представлялся ей теперь совсем настоящим. Тоска по дому почти прошла.

— Иди сюда!

Голос Фенолио вывел ее из задумчивости. Перед ними мерцала в солнечных лучах река между покрытых цветами берегов. Фенолио взял ее за руку и подвел к самой воде. Мегги с надеждой склонилась к медленному потоку, но русалок не было видно.

— Ну да, они боятся. Слишком много людей! — Фенолио недовольно показал на женщин, стиравших неподалеку белье.

Он повел Мегги дальше по берегу, пока чужие голоса не смолкли. В наступившей тишине слышно было только журчание воды. Позади на бледно-голубом небе вырисовывались крыши и башни Омбры. Дома теснились в кольце городских стен, как птенчики в слишком маленьком гнезде, а над ними развевались черные знамена замка, словно само небо украсили траурной каймой, возвещая о скорби Жирного Герцога.

Мегги вскарабкалась на плоский камень, далеко выдававшийся в воду. Река была неширокая, но, похоже, глубокая, с темной водой.

— Что, увидела русалку? — Фенолио чуть не свалился со скользкого камня, подбираясь к ней.

Мегги покачала головой.

— Что с тобой? — Фенолио хорошо ее знал после многих дней и ночей, проведенных вместе в доме Каприкорна. — Тоскуешь по дому?

— Нет, не в этом дело. — Мегги встала на колени и опустила пальцы в холодную воду. — Мне просто снова приснился этот сон.

Накануне Фенолио показывал ей улицу пекарей, дома, в которых жили богатые торговцы пряностями и драгоценными тканями, и все львиные морды, цветы, рельефы, которыми искусные резчики Омбры украсили здания родного города. Фенолио, кажется, считал все это исключительно своим созданием, судя по гордости, с которой он демонстрировал Мегги все, даже самые отдаленные, закоулки. «Впрочем, не все, — признался он, когда Мегги потянула его в какой-то проулок, куда они еще не заходили. — Конечно, у Омбры есть и неприятные стороны, но зачем тебе забивать этим свою хорошенькую головку?»

Уже стемнело, когда они вернулись в мансарду Минервы, и Фенолио тут же побранился с Розенкварцем, который брызгал в фей чернилами. А Мегги, хотя их перебранка становилась все громче, задремала на соломенном матрасе, присланном ей Минервой наверх. И вдруг перед глазами у нее поплыла краснота, влажная, душная краснота, а сердце заколотилось все сильнее и сильнее, пока не разбудило ее своим бешеным биением…

— Мегги, гляди скорее! — Фенолио коснулся ее руки.