А Элинор осталась сидеть, прислонившись спиной к холодной двери и вслушиваясь в тишину. Сюда не доносилось даже щебета птиц, даже стрекота цикад. «Мегги вычитает их! — повторяла она про себя. — Мегги вычитает их! Но что, если ее родители давно?.. Это не та мысль, Элинор. Не та».

Закрыв глаза, она слушала, как Дариус борется с насосом.

«Я бы почувствовала, — думала она. — Обязательно. Я бы почувствовала, если бы с ними что-нибудь случилось. Так написано во всех книжках — не могут же все они лгать!»

25

ЛАГЕРЬ В ЛЕСУ

Реза не знала, сколько времени она провела в полутемной пещере, служившей комедиантам местом отдыха. Она просто сидела и держала Мо за руку. Какая-то женщина принесла ей поесть, а иногда забегал кто-нибудь из детей, прислонялся к стене пещеры и прислушивался к тому, что она тихо рассказывала Мо — о Мегги и Элинор, о Дариусе, о библиотеке, книгах и мастерской, где он их чинил, о болезнях и ранах, таких же страшных, как у него… Какими странными должны были казаться комедиантам эти истории из другого, невиданного мира. Но еще более странным казалось им, что она разговаривает с человеком, лежащим неподвижно, с закрытыми словно бы навсегда глазами.

Старуха вернулась к крепости Каприкорна в ту минуту, когда на лестнице показалась пятая Белая Женщина, и привела с собой пятерых мужчин. Путь был не особенно дальний. Когда они подошли к лагерю, Реза увидела между деревьями часовых. Они охраняли инвалидов, стариков, женщин с маленькими детьми, а также тех, кто, видимо, просто искал здесь передышки от утомительной бродячей жизни.

— От Принца, — ответил один из мужчин, принесших Мо, на вопрос Резы, откуда берутся еда и одежда для всех этих людей. А когда она спросила, от какого Принца, он в ответ молча вложил ей в руку черный камушек.

Они звали ее Крапива — ту старуху, что так внезапно появилась в воротах крепости Каприкорна. С ней обращались почтительно и как-то боязливо. Резе пришлось помогать ей прижечь рану Мо. Когда она потом вспоминала об этом, ей всякий раз становилось дурно. Потом она помогла старухе перевязать рану и запомнила все ее указания. «Если через три дня он еще будет дышать, то, может быть, выживет», — сказала старуха напоследок и ушла, оставив ее в пещере, защищавшей от диких зверей, дождя и зноя, но не от страха и черных мыслей.

Три дня. Снаружи темнело и рассветало, рассветало и снова темнело, и каждый раз, когда приходила Крапива и склонялась над Мо, Реза лихорадочно вглядывалась в ее лицо, пытаясь прочесть на нем надежду, но старческие черты ничего не выражали. Прошло три дня, и Мо еще дышал, но глаза он так и не открыл.

В пещере пахло грибами, любимой едой кобольдов. Прежде тут жила, наверное, целая их стая.

Теперь к грибному запаху примешивался аромат сухих листьев. Листвой и душистыми травами усыпали комедианты холодный пол пещеры — тимьяном, лабазником, ясменником… Реза сидела рядом с Мо, растирала между пальцами сухие листья и время от времени меняла влажную ткань у него на лбу. Лоб его давно уже был не прохладным, а горячим, таким горячим… Запах тимьяна напомнил ей историю о феях, которую он читал ей когда-то давным-давно, когда ему и в голову не приходило, что его голос может выманить с книжных страниц кого-нибудь вроде Каприкорна. «Не держи в доме дикий тимьян, — говорилось там, — он приносит несчастье». Реза отбросила жесткие стебли подальше и обтерла пальцы о платье.

Снова одна из женщин принесла ей поесть и молча присела рядом, словно желая утешить ее своим присутствием. Вскоре в пещеру заглянули и трое из тех мужчин, но не пошли дальше порога и смотрели на нее и Мо издалека, тихо переговариваясь между собой и время от времени взглядывая на нее.

— Мы им мешаем? — спросила Реза Крапиву, когда та в очередной раз молча склонилась над больным. — Мне кажется, они говорят о нас.

— Пусть говорят! — коротко ответила старуха. — Я им сказала, что на вас напали грабители, но, конечно, им этого мало. Красивая женщина и мужчина со странной раной — как они сюда попали? Что произошло? Конечно, им любопытно. И было бы умно с твоей стороны не дать им заметить шрам у него на руке.

— Почему? — удивилась Реза.

Старуха посмотрела на нее так пристально, словно пыталась прочесть ее мысли.

— Ну, если ты и правда этого не знаешь, то лучше тебе и не знать, — сказала она наконец. — А люди пусть говорят. Что им еще делать? Одни приходят сюда, чтобы дожидаться смерти, другие — чтобы начать новую жизнь, а третьи живут только историями, которые им рассказывают. Канатоходцы, огнеглотатели, крестьяне, князья — все они одинаковы: плоть, кровь и сердце, знающее о том, что ему не вечно биться.

Огнеглотатели. Сердце у Резы дрогнуло, когда Крапива произнесла это слово. Ну конечно! Как ей раньше не пришло в голову?