Читаем Чернильная кровь полностью

Под водяным покровом мерцали пестрые чешуйки. В первое мгновение Мегги приняла их за листья, но потом поняла, что это глаза, глядящие на нее, — глаза, похожие на человеческие и все же совсем другие, потому что в них не было белка. Руки русалки казались нежными и хрупкими, почти прозрачными. Еще мгновение — и по воде ударил чешуйчатый хвост, а потом все исчезло. Только стая серебристых, как улиточная слизь, рыбок плыла мимо да вился над водой рой огненных эльфов, каких они видели с Фаридом в лесу. Фарид… Он вырастил у ее ног огненный цветок, специально для нее. Сажерук его и правда многому научил, удивительным вещам…

— Мне кажется, я вижу каждый раз один и тот же сон, но, проснувшись, не могу его вспомнить. Помню только страх… чувство, что случилось что-то ужасное. — Она обернулась к Фенолио. — Ты веришь в такие вещи?

— Ерунда! — Фенолио отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи. — Это все из-за Розенкварца. Он разозлил фей, и наверняка одна из них уселась ночью тебе на лоб. Они жутко мстительные, причем не особо разбирают, кому мстят.

— Правда?

Мегги снова обмакнула пальцы в реку и вздрогнула, до того холодная была вода. До нее донесся смех женщин, стиравших белье, а на руку ей опустился огненный эльф. С человеческого личика смотрели глаза насекомого. Мегги поспешно стряхнула с себя крошечное создание.

— Правильно, — заметил Фенолио. — С огненными эльфами нужно поосторожнее. Они могут тебя обжечь.

— Я знаю, Реза рассказывала.

Мегги посмотрела вслед эльфу. На руке у нее осталось красное пятнышко, и кожу в этом месте жгло.

— Это я их придумал, — гордо заявил Фенолио. — Они делают мед, позволяющий говорить с огнем. Каждый огнеглотатель мечтает его заполучить, но огненные эльфы нападают на всех, кто приближается к их гнездам, и почти никто не может украсть у них меда, не получив страшных ожогов. Сажерук, пожалуй, единственный, кому это удавалось.

Мегги молча кивнула. Она слушала его вполуха.

— О чем ты хотел со мной поговорить? Ты хочешь, чтобы я кого-то вычитала, да?

По воде проплыло несколько увядших цветов, красных, как кровь, и сердце у Мегги снова заколотилось так, что она прижала руку к груди. Да что это с ней?

Фенолио расшнуровал висевший у него на поясе мешочек и вытряхнул на ладонь плоский красный камушек.

— Красота, правда? — сказал он. — Я добыл его сегодня утром, когда ты еще спала. Это берилл, читальный камень. Его используют как очки.

— Я знаю. И что?

Мегги провела кончиками пальцев по гладкому камню. У Мо тоже такие были. Лежали на подоконнике в его мастерской.

— И что? Какая ты нетерпеливая! Виоланта подслеповата, как крот, а ее очаровательный сынок куда-то запрятал ее старый берилл. Вот я и раздобыл ей новый (хоть и пришлось отдать за него почти все деньги, какие у меня были). Надеюсь, она будет мне до того благодарна, что расскажет кое-что о своем покойном супруге. Конечно, это я придумал Козимо, но с тех пор прошло много времени. Честно говоря, я не очень-то хорошо помню, что я о нем писал, и потом… Кто знает, как он мог измениться с тех пор, как эта история вздумала развиваться дальше самостоятельно!

У Мегги шевельнулось нехорошее подозрение. Нет, не может быть. До такого даже Фенолио не додумается. Или все же?..

— Послушай, Мегги! — Он понизил голос, как будто женщины, стиравшие белье выше по течению, могли его услышать. — Мы с тобой должны вернуть Козимо!

Мегги выпрямилась так резко, что чуть не упала с камня в воду.

— Ты с ума сошел! Ты просто спятил! Козимо умер.

— Разве кто-нибудь может это доказать? — Улыбка Фенолио ей очень не понравилась. — Я ведь тебе рассказывал — его труп был обуглен до неузнаваемости. Даже родной отец не был уверен, что это действительно Козимо! Лишь через полгода он приказал положить в саркофаг мертвеца, которого решено было считать его сыном.

— Но это на самом деле был Козимо?

— Кто может сказать наверняка? Там была страшная бойня. Говорят, поджигатели прятали у себя в крепости какой-то алхимический порошок. Огненный Лис поджег его, чтобы спастись. Огонь запер Козимо и его людей в крепости, стены обрушились на них, и потом никто не мог опознать останки, найденные под завалами.

Мегги вздрогнула. Но Фенолио был, похоже, очень доволен своим рассказом. Она не верила своим глазам, глядя на его сияющую физиономию.

— Это был он, и ты это знаешь! — Мегги понизила голос до шепота. — Фенолио! Мы не можем воскрешать мертвых!

— Знаю, знаю, этого мы, наверное, не можем. — В его голосе звучало глубокое сожаление. — Хотя разве не вернулись и мертвые, когда ты вызвала Призрака?

— Нет! Они все снова обратились в пепел! Спустя несколько дней. Элинор так ужасно рыдала — она даже поехала в деревню Каприкорна, хотя Мо пытался ее отговорить. Но там никого не было. Они все исчезли. Навсегда.

— Гм… — Фенолио рассматривал свои руки. Они выглядели, как руки крестьянина или ремесленника, непохоже было, что они орудуют лишь писчим пером.