Читаем Чернильная кровь полностью

Если бы была хоть надежда, что кто-нибудь в ближайшее время приедет ее навестить! Но на гостей рассчитывать не приходилось. Она никогда не была особенно общительна, а тем более с тех пор, как ее книгами стал заниматься Дариус, а в доме поселились Мо, Реза и Мегги. Ей вполне хватало их общества.

У нее подозрительно защипало в носу. «Это лишняя мысль, Элинор! — предостерегла она сама себя, как будто вообще думала за последние часы о чем-нибудь другом. — С ними все в порядке! — без конца твердила она про себя. — Если бы с ними что-нибудь случилось, ты бы это почувствовала. Разве не так всегда бывает в книгах? Если с теми, кого любишь, что-нибудь случается, то ощущаешь словно укол в груди».

Дариус нерешительно улыбнулся ей, продолжая жать на педаль насоса. Матрас был похож на гусеницу, огромную раздавленную гусеницу. Как она будет спать на этой штуке? Она же во сне скатится с нее и окажется на холодном цементном полу.

— Дариус, — сказала она, — надо что-то делать! Не можем мы просто сидеть здесь взаперти, пока Мортола…

«Господи, как эта старая ведьма смотрела на Мортимера! Не думай об этом, Элинор! Просто не думай, и все. И о Басте с его ружьем. И о Мегги, одиноко бредущей по Непроходимой Чаще. Конечно, она там одна! Мальчишку небось давно раздавил какой-нибудь великан…» Хорошо, что Дариус не знает, как бестолково мечутся мысли у нее в голове, как все время щиплет в носу…

— Дариус! — Элинор говорила шепотом, потому что за дверью наверняка караулил Верзила. — Дариус, все зависит от тебя! Вчитай их обратно!

Дариус так отчаянно замотал головой, что с него чуть не слетели очки.

— Нет!

Его голос дрожал, а нога снова принялась жать на педаль, как будто на свете не было сейчас ничего важнее этого дурацкого матраса. Вдруг он остановился и закрыл лицо руками.

— Ты же знаешь, как оно бывает, — сдавленным голосом проговорил он, — как бывает, когда мне страшно.

Элинор вздохнула.

Да, она знала. Перекошенные лица, негнущиеся ноги, пропавший голос… И конечно, ему сейчас страшно. Наверное, даже страшнее, чем ей, потому что Дариус куда лучше знаком с Мортолой и Бастой.

— Ладно, ты прав, — пробормотала она, рассеянно крутя в руках консервные банки: томатный соус, равиоли (не особо вкусные), фасоль. Мортимер любил фасоль. Ну вот, в носу опять защипало. — Ну что ж! — сказала она, решительно поднимаясь. — Раз так, придется это сделать Орфею.

Как спокойно и взвешенно прозвучали ее слова! Да, у нее все же есть актерский талант! Она уже доказала это однажды, в церкви Каприкорна, когда казалось, что все пропало… Если вдуматься, тогда картина была даже более мрачная…

Дариус недоумевающе посмотрел на нее.

— Да не смотри ты на меня так, бога ради, — прошипела Элинор. — Я тоже не знаю, как его заставить. Еще не знаю.

Она принялась расхаживать взад-вперед между полок с консервами и соленьями.

— Он тщеславен, Дариус! — прошептала она. — Страшно тщеславен. Ты видел, как он изменился в лице, когда понял, что Мегги сумела сделать то, чего он много лет не мог добиться? Конечно, ему хочется ее спросить… — она резко остановилась и взглянула на Дариуса, — как это у нее вышло.

Дариус оторвался от насоса.

— Да! Но для этого Мегги должна оказаться здесь.

Они посмотрели друг на друга.

— Так мы и поступим, Дариус! — прошептала Элинор. — Мы уговорим Орфея вычитать обратно Мегги, а уж она вычитает Мортимера и Резу из тех самых слов, которые он напишет для нее. Это должно получиться! Да!

Элинор снова заходила из угла в угол, как пантера в одном из ее любимых стихотворений. Только взгляд у нее был уже не безнадежный. «Тут надо действовать ловко. Этот Орфей не дурак. Но и ты, Элинор, не дура, — сказала она себе. — Попробуй!»

Сколько она ни боролась с собой, ей снова вспомнилось, как Мортола глядела на Мортимера. Что, если уже слишком поздно, что, если?.. Да ладно тебе!

Элинор выпятила подбородок, расправила плечи и твердым шагом направилась к двери. Она забарабанила ладонью по выкрашенному белой краской металлу:

— Эй, Верзила! Открой! Мне нужно поговорить с этим Орфеем! Срочно!

За дверью не слышно было никакого движения. Элинор опустила руку. На мгновение ей пришла страшная мысль, что они оба уехали, оставив их взаперти… «А тут, внизу, даже консервного ножа нет! — вдруг поняла Элинор. — Вот смешно будет умереть с голоду среди груды консервных банок». Она подняла обе руки, чтобы снова колотить в дверь, но тут послышались шаги — шаги, удалявшиеся вверх по лестнице от подпола к прихожей.

— Эй! — заорала она так громко, что Дариус за ее спиной вздрогнул. — Эй, Верзила, погоди! Открой дверь! Мне нужно поговорить с Орфеем!

Но все было тихо. Элинор опустилась на колени перед дверью. Дариус подошел к ней и нерешительно положил руку на плечо.

— Он вернется, — тихо проговорил он. — По крайней мере, они не уехали, правда?

И он снова занялся надувным матрасом.