Здесь вторая страница заканчивалась, а следующие страницы или страница отсутствовали. Фин перечитал письмо еще раз, пытаясь разобраться в нем. Доказательства Дока не имели четкой структуры, его теория была фрагментированной. Это едва ли походило на работу научного ума. И если недостающая часть была такой же рыхлой, как эта, зачем кому-то ее изымать?

«Возможно, что Уэббы успешные наркоторговцы». Фин решил немедленно и тщательно обыскать комнату миссис Уэбб. Она, должно быть, все еще занята духовызывательством внизу или сидит наверху в своем кабинете, но даже если бы она находилась у себя в комнате, он мог бы притвориться, что ищет библиотеку. В доме было мертвенно тихо, когда он спускался по лестнице. Из-под двери комнаты миссис Уэбб пробивалась полоска света, но это не означало, что хозяйка внутри. Не далее как сегодня Эрнестина жаловалась медиуму, что «нажгли много света».

Он приоткрыл дверь и прислушался. Ни звука. Он вошел.

«Боже ты мой, — промелькнуло у него в голове. — И здесь всё как в театральном фарсе». Первая сцена — миссис Уэбб в постели. Ее розовые пластмассовые бигуди и ночной чепчик с рюшами едва видны поверх женского журнала. Пухлая рука тянется, чтобы стряхнуть пепел с сигареты в пепельницу, расположенную рядом, но промахивается.

Вторая сцена — изумление Стоуни, расправляющего брюки, висевшие на спинке стула. Одна рука взмывает ко рту, другая прикрывает вполне приличную промежность его трусов в пикантную полоску. Прочие детали костюма будто специально подобраны, чтобы вызвать смех на задних рядах: черные носки с подвязками, черный нагрудник, подшитый к римскому воротничку (традиционный антураж, позволяющий священникам экономить на рубашках), лысина, жилет с дырками.

— На что ты уставился? — спросила миссис Уэбб у Стоуни. Затем она опустила «Вуменс Плейс», чтобы самой уставиться на незваного гостя. — Мистер Фин!

— Что это значит? — выдавил сквозь пальцы священник.

— Извините, ошибся дверью, — пробормотал Фин, дернул ручку назад и поспешил обратно к себе в норку.

Несколькими минутами позже, полностью одетый, пламенно-румяный, отчаянно серьезный преподобный Стоунхаус нанес ему визит.

— Позвольте мне прежде всего напомнить, что такого рода шпионаж недопустим ни в этом доме, ни в этой стране, — начал он без обиняков.

— Приношу свои искренние извинения.

— Весьма похвально, мы принимаем ваши извинения. Далее, считаю, будет правильным представить в истинном свете то, чему вы стали свидетелем. Могу я присесть?

— Да, конечно.

Стоуни сел, сосредоточившись на стрелках своих штанин. Он набрал воздуха в грудь.

— Я не хотел бы, чтобы у вас сложилось ложное впечатление, будто миссис Уэбб и я живем во грехе. Далеко не так. Все это вполне законно, уверяю вас. Но по личным причинам моя супруга предпочитает пока держать это в тайне.

— Полиция знает?

Стоуни сглотнул.

— Господи, нет! Зачем полиции об этом знать? Послушайте, это не имеет ни малейшего отношения к их расследованиям, ни малейшего!

— Не уверен. Но их может здорово задеть одна мысль, что вы от них что-то скрываете. Юридически это называется сокрытием фактов. Понимаете, такое утаивание обязывает полицию думать о шантаже и как следствие вытекающих из него убийствах: вас шантажируют — вы убиваете. — Фин взял письмо Дока и демонстративно сложил листы, пока объяснял полицейскую концепцию, наблюдая за глазами Стоуни. Священник либо был невинен в отношении его содержания, либо был опытным игроком в покер.

— Рискну предположить, вы правы. Мне лучше «признаться» им во всем. Просто это не казалось чем-то, что они должны знать.

Фин вернул письмо в конверт.

— Не могли бы вы сказать мне, почему это секрет?

— Дело в том, что миссис Уэбб — моя супруга — считает, что мы пока ничего не должны говорить. Она боится, что наш брак может выглядеть как публичное предательство ее первого мужа. Все-таки она общается с ним на каждом сеансе — непонятно, как воспримут это другие заседающие. Черт возьми, я с самого начала хотел сделать это достоянием общественности! Тогда нам не потребовалось бы устраивать подобных сцен.

Когда сцена закончилась, Фин попробовал ненадолго заснуть. В чем, действительно, заключался «смысл всего этого»? Был ли Стоуни на самом деле Морисом Уэббом — и скрывал ли он это по ничтожнейшей и глупейшей из причин? Или была некая земная причина для такой секретности?

— Вот эта причина, — произнес он вслух. — Миссис Уэбб — двоемужница!

<p><strong>Г</strong>лава тринадцатая. Второе прозрение</p>

— Дэйв Лодердейл был убит, верно, — сказал старший инспектор Гейлорд, прочитав письмо Дока. — Но мы никогда, ничего и никому не предъявляли в вашем маленьком уютном обществе. Парень впрыснул себе смесь молока с сахаром и моющим средством для кухни. Достаточно распространенный способ среди пушеров⁵⁵, чтобы избавиться от проблемных торчков⁵⁶.