Читаем Через семь лет полностью

– Не надо, Валечка! А то я заплачу прямо сейчас. А тебе не нужно моих слез видеть. Я приду к себе, заберусь в постель, обниму подушку – буду думать, что это ты, поплачу полчасика, а уж потом засну, – увидев, что Чибисов напрягся, она погладила его руку, – охолони – девчонки плачут не только от горя, от счастья тоже. Мне хорошо сейчас и я хочу об этом поплакать.

У Вальки отпустило сведенное судорогой тело, он прошел несколько шагов, затем вспомнил что-то и повернулся к своей ненаглядной.

– Что ты хотела спросить или попросить?

– А, – она застенчиво улыбнулась, – попросить хотела, чтобы ты меня еще раз поцеловал, как тогда в лесу. Мне так сладко было. На меня какое-то тепло нашло и прямо сюда, – она положила ладошки на низ живота. – Только не сегодня, а то я и вправду заплачу.

А знаешь, чего мне еще хочется, – она смотрела ему прямо в глаза, – чтобы мы с тобой встретились через семь лет.

Чибисов удивленно захлопал глазами:

– Почему через семь?

Она пожала плечами:

– Не знаю, просто цифра хорошая. Хочу чтобы встретились, посмотрели друг на друга, узнали кто кем стал, как эти годы прожил.

– И все, – Валька все еще пребывал в недоумении.

– И все. А что еще, – она улыбалась, – пошли домой, вам, мальчишкам, все равно не понять, я уже говорила – разные мы.

Валька закончил рисовать схему, выписал результаты и с удовольствием выгнул спину. Все. Лабораторка закончена. Он взглянул на часы – управился всего-то за пятьдесят минут. Последняя пара. Можно уйти домой на сорок минут раньше. Он бросил вопросительный взгляд на Лешку Шелепина. Тот сложил листочки, кивнул и улыбнулся. Оба встали и, сдав работы, вышли за дверь.

Лешка был младше Чибисова, как и большинство сокурсников, поскольку в институт попал сразу после школы. Разница в четыре года в этом возрасте еще ощущалась, но уже не была непреодолимым препятствием для равноправных отношений.

Они вышли во двор, затем на улицу и направились к метро через сплетения московских переулков и дворов.

– Давай прогуляемся, – предложил Лешка, – погода какая, прямо лето!

– Можно, – согласился Чибисов.

Они дружно взяли левее, поскольку уже не нужно было идти к станции метро, и дворами вышли на Спартаковскую, по которой и зашагали к центру, к площади Ногина. Этот маршрут был не нов, они частенько шагали вот так почти час и болтали обо всем на свете. Инициатором обычно бывал Лешка, которому нужно было обсудить какую-нибудь житейскую ситуацию. Он знал, что его выслушают, не будут смеяться, что бы он ни рассказал, и, если возможно, дадут добрый совет.

Валька предположил, что и в этот раз приятелю нужно поведать ему какую-то историю. И не ошибся. Шелепин познакомился с очередной девушкой. Она производила впечатление очень юной и совершенно неопытной, но в первый же вечер попросила обнять ее и поцеловать.

– Нет, понимаешь, я бы, конечно, ее и так поцеловал, но она сама попросила, почти приказала. Разве это нормально, когда девушка просит с собой что-то делать. По-моему, все должно происходить без слов, – возбужденно говорил Лешка. – А на вид такая вся… ну просто невинный ангел.

– Ну, все от ситуации зависит и от того, как просят, – ответил Чибисов, – что я тебе могу сказать, если я при этом не присутствовал и девушку твою не видел ни разу, – не знаю, что она за человек.

– Да при чем здесь ситуация, вот скажи, у тебя была хоть одна девушка, которая сама тебе сказала: «Валя, я хочу, чтобы ты меня поцеловал».

Валька непроизвольно вздрогнул и напрягся, но через секунду овладел собой и ответил:

– Была. Только это была такая девушка… удивительная… и ситуация такая сложилась, что это было нормально.

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, и вообще, почему я все узнаю последний? – притворно расстроился Лешка.

Валька вздохнул:

– Ты же о своем хотел поговорить.

– Так это и будет о моем. Расскажешь свою историю, я смогу сравнить, подумать и принять правильное решение. Ты же не хочешь сказать, что я думать не умею?

О нет, такое Чибисову даже в голову не приходило. Лешка был очень умный парень, слегка избалованный папиными возможностями, но лишь слегка. Кроме умной головы, он обладал еще доброй и легко ранимой душой, что старался тщательно скрывать при помощи напускного цинизма и грубости. И ему удавалось прекрасно дурачить ребят их группы, кроме, пожалуй, двоих: Вальки Чибисова и их сокурсницы Лины.

– Леха, идти осталось минут двадцать, я не успею все рассказать – история длинная, если коротко, то будет непонятно.

– Ты хоть начни, а то давай в «Шоколадницу» зайдем. Пятница же сегодня – куда спешить. У меня денег хватит на двоих, и потом, я приглашаю, – добавил он быстро, прекрасно зная, что во-первых, Чибисов старается не тратить деньги на баловство, пытаясь как можно дольше не прибегать к родительской помощи, а во-вторых, Валька ужасно не любил, когда Лешка платил за двоих, он переставал тогда чувствовать себя мужчиной.

Чибисов вздохнул:

– Ладно, пойдем, только плачу я за себя сам.

– Хорошо, у богатых шабашников свои причуды, – пожал плечами Шелепин.