Читаем Через семь лет полностью

– Он же уедет через десять дней, Алечка, и я его больше не увижу. У меня, у дурочки, два с лишним месяца было, а я, – голос у нее прерывался, – только вторую неделю с ним.

– И слава Богу: если бы ты все два месяца с ним провела, то сейчас седуксен или веронал горстями глотала, а то еще хуже – вены себе резала. А так поплачешь-поплачешь и через пару месяцев все пройдет. Может, и не все, но точно полегче станет, – она нежно поцеловала ее в нос. – Или ты замуж за него хочешь?

Дашу обнимали (помните, что это делает с девчонками?), поэтому она уткнула нос в грудь Алевтины и покаянным тоном честно призналась:

– Хочу, конечно, только не пойду, не смогу. Со страху действительно могу и седуксен, и вены… Я не выживу с ним «там». Я же могу жить с ним только «здесь». А как он «здесь» останется? Он не останется, потому что «здесь» он не выживет… Мне хорошо с ним, знаешь, он меня меняет, я уже не живу, как раньше, я становлюсь другой и уже не смогу вернуться в ту Дашу, что была до встречи с ним.

Алевтина обняла ее покрепче и, прижавшись щекой к ее лицу, подумала:

– Оба дураки: нашли друг друга, любят друг друга, понимают, что души у них одинаковые, но вместе не будут никогда. Чертова социальная лестница. Непреодолимый барьер для обоих. А несколько лет подождать не смогут – в их возрасте это невозможно. Ну что ж – не судьба. И все же хорошо, что они встретились.

Даша пошевелилась:

– Спасибо, Алечка, мне лучше теперь, я пойду к себе.

– Не плачь только, дай девчонкам поспать, а то оставайся у меня сегодня – места хватит.

– Нет, я к себе, спасибо, – она порывисто обняла старшую подругу и вышла за дверь.

У Вальки тоже в мыслях порядка никакого не было. Он пытался разобраться и понять, что делать дальше, но каждый раз запутывался, выстраивая в голове логические схемы, которые не хотели выстраиваться и рушились, ибо нельзя совместить несовместимое.

Он исполнил Дашину просьбу поцеловать ее. Привел за руку к тому самому дереву, у которого сделал это в первый раз. Прижал спиной к стволу, обнял руками вместе с деревом и приник к ее губам. В этот раз ему ответили, сначала робко, как бы пробуя на вкус его губы, затем смелее, потом и вовсе обхватили его голову руками и не отпускали, пока оба не задохнулись. И только тогда оторвались наконец друг от друга с сожалением, что так быстро закончился воздух в легких, и жадно хватали этот самый воздух широко открытыми ртами. И тихоня-недотрога не отвела и не опустила глаза, а сказала, отдышавшись:

– Сладко, еще хочу.

И он опять жадно приник к ее нежным губам, крепко прижал к себе и не отпускал, пока оба опять не задохнулись, исследуя губы, зубы и языки друг друга.

Наступила пятница. Оба «жениха»: и Аркаша, и Игорь – привезли из Москвы своих подруг. Те давно просились в гости, но, пока шла серьезная работа, устроить это не удавалось. Девочки привезли замаринованное мясо для шашлыка и обе парочки собирались, переночевав в общежитии (экзотика для москвичек), в субботу утром отправиться в Дубну на Волгу, о чем заранее было договорено с Леней Толмачевым. Всех желающих и свободных от работы в субботу пригласили тоже, но таковых не нашлось. Более того, Толмачеву нужно было рано утром закинуть бригаду на свинарник, а уж потом он мог заняться «курортниками».

Как бы то ни было – соорудили шашлычок. В шесть Валька сбегал к столовой и позвал «своих» на мероприятие. Но они, узнав что в компании две москвички, засмущались и принялись отнекиваться, тем более что ночевать в общежитии оставались только Даша и Светлана, а Лена и Алевтина торопились на автобус: Лена ехала провести выходные с заболевшей одинокой теткой, которая жила в Дмитрове и работала санитаркой в той самой больнице, а Алевтине, тоже в Дмитрове, нужно было неофициально повидать адвоката – пересматривали ее условный срок. У мальчишек тоже были потери в личном составе – в Москву уехал Равиль: там проездом был его двоюродный брат.

Чибисов все же уговорил девчонок прийти на полянку. Те сказали, что так и быть, хоть обе и умирали от страха, но только на часок.

Приезжие, Жанна и Инна, были девочки воспитанные, дружелюбные и компанейские. Через полчаса Даша со Светой уже болтали вместе со всеми, хоть немного и дичились, особенно Даша. Они действительно провели у костра около часа и засобирались домой – кому суббота, а кому вставать почти в четыре утра. Валька пошел проводить.

– А как вы ночевать собираетесь, – спросила вдруг Светлана.

– Как обычно, – не сразу понял Чибисов.

– Что же девочки со своими парнями по двое на кровати и вы тут же? – уточнила Света.

– А, вот вы о чем? Мы отдали им свою комнату. Равиля нет. Так что впятером как-нибудь разместимся во второй.

– И кто с кем вдвоем на панцирной сетке спать собирается? – заботливо поинтересовалась Даша.

– Наверное, мы с Тимохой – в армии и не в таких условиях спать приходилось, – рассмеялся Валька, – а то вон у Алевтины комната пустая.