– Я не являла замечательного присутствия духа, и ваш сарказм мне кажется неуместным. Я помогла ему войти. Рана на голове ужасно кровоточила. Я подумала, что можно было бы разбудить Криса Полла или Каль… – она посмотрела в сторону Боскомба, одернула себя, и под опущенными ресницами сверкнул огонек, хотя лицо оставалось по-прежнему бледным, – позвать Криса помочь, не будя остальных. Я открыла дверь моей гостиной, ведущую в холл, но сверху на лестницу уже падал свет, и я услышала голоса. Я также увидела миссис Стеффинз. Она стояла на свету у лестницы, вглядываясь вверх и прислушиваясь. Я обратила внимание на то, что она полностью одета. Она увидела меня, я закрыла дверь и вернулась к Дону. Это случилось за несколько минут до того, как появились вы. Когда пришел врач, чтобы осмотреть Дона, с ним вместе пришел мистер Карвер. Он и рассказал мне, что произошло. Когда Дон пришел в себя, он настоял на том, чтобы я выслушала его тоже.

Она произносила слова с бесстрастной напевной интонацией полицейского, дающего показания перед магистратом. Затем голос оживился.

– Конечно, он пролетел всего девять метров, и, конечно, ветви значительно замедлили падение, – горячо добавила она. – И разумеется, он обязан дать показания. Но сейчас-то вы его отпустите?

– Со мной все в порядке, – резко перебил ее Хастингс, недовольно повысив голос. – Ради бога, Люси, перестань ты наконец обращаться со мной как с ребенком. – Он настолько ослабел, что самые незначительные мелочи принимали особую окраску и вырастали до неимоверных размеров. – Ты носишься со мной с самого детства, и меня уже начинает мутить от этого. Рассказывая здесь все это, я преследовал свою цель, что бы они о ней ни подумали. Я не имею ничего конкретного против Боскомба. Он мне не нравится, – Хастингс коротко сверкнул глазами в его сторону, – но против него я ничего не имею. Все дело в этой свинье Стенли. Кто бы ни убил этого парня, я, черт возьми, доподлинно знаю, что это не они. Но они собирались это сделать, и я позабочусь, чтобы каждый узнал, какая свинья этот Стенли. Пусть все знают, что он подстрекал к убийству, что он стоял рядом и смотрел, как…

– Верно, – заметил Хэдли. – Но то же самое делали и вы.

Хастингс сразу стих и в первый раз за ночь приобрел очень самоуверенный вид. Спокойная и вместе с тем жуткая улыбка расцвела на его лице.

– О нет, – сказал он. – Тут совсем другое дело. Разве я не дал этого понять? – Улыбка поползла вбок. – Ведь именно это и держало мои нервы на пределе, понимаете? Радостное предвкушение. Я все распланировал. Когда они закончат играть с жертвой в кошки-мышки и приготовятся стрелять, я собирался впрыгнуть в комнату через окно в крыше. Я рассчитывал, что жертва сумеет справиться с Боскомбом, но даже если и нет – глядя на старину Босси, я бы никогда не сказал, что он способен существенно увеличить ударную мощь этой веселой парочки. Наверное, мне нужно пояснить, что во время учебы я возглавлял команду колледжа по боксу. Первым делом я собирался избить Стенли, сделать из него такую котлету, такое желе, что… – Он замолчал, глубоко вдохнул, и его улыбка превратилась в улыбку убийственного экстаза. – Ну да ладно, довольно об этом. Затем я собирался сдать их обоих полиции, сопроводив показаниями жертвы и всеми необходимыми уликами, которые они не смогут уничтожить. За покушение на убийство повесить их не повесили бы. Но я готов поспорить, что в этом случае их символически сожгли бы на самом высоком костре, который когда-либо устраивался в День Гая Фокса[15].

– Но почему? Спокойно, мистер Хастингс! Что вы имеете против?..

– Лучше сказать им, Дон, – тихо посоветовала Лючия. – Все так перепуталось, что они в любом случае узнают. Если ты не скажешь, то скажу я.

– О, скажу, не беспокойся. Я не стыжусь этого… Мое полное имя, – хрипло проговорил он, – Дональд Хоуп-Хастингс. И эта свинья застрелила моего отца.

Он рывком поднялся с кресла и направился к двери. Когда она закрылась за ним, они услышали удивленное восклицание сержанта Беттса и глухой стук коленей об пол.

<p>Глава десятая</p><p>Золотая краска</p>

– Помогите ему, – сердито сказал Хэдли Лючии Хандрет, – и возвращайтесь сюда. Я хочу, чтобы все женщины, находящиеся сейчас в доме, немедленно собрались здесь. – Он долго смотрел на дверь, когда она закрыла ее за собой, и слушал шум, поднявшийся в холле. Затем проворчал, обращаясь к доктору Феллу: – Это все больше и больше начинает походить на кошмар; вдобавок ко всему этот молодой человек питает слабость к мелодраматическим эффектам, чем отнюдь не облегчает нам работу. Полагаете, он действительно говорит правду? Хм. Я, кажется, припоминаю, что у старика Хоупа – я вам о нем рассказывал, это тот самый ловкач, который ощипал свой банк примерно на четверть миллиона, – в самом деле был сын, мальчику в ту пору было лет семь-восемь. Если бы наш юноша меньше любил мелодраму…

Хэдли было явно не по себе. Он промокнул лоб носовым платком и уставился на свою записную книжку так, словно она содержала одни лишь бесполезные записи.