Читаем Час зверя полностью

Добравшись до квартиры ЗК, Нэнси позвонила, но, не дожидаясь ответа, отперла своим ключом дверь и вошла. Затворила дверь. Тяжело дыша, прислонилась спиной к прочному дереву. Спустя мгновение Нэн осторожно заглянула в темную прихожую — разглядела лишь смутные очертания мебели. Быстрым движением смахнула слезы из уголков глаз.

— Привет, мамочка, — пробормотала она. — Вот я и дома.

Прошло несколько минут, прежде чем Нэнси отлепилась от двери. Сердце стучало все сильней. Она хотела — скорее, как можно скорее — войти в знакомую обстановку, попасть в комнату, где она уже бывала, прикоснуться к знакомым предметам, увидеть лицо мамы, увидеть хоть что-нибудь, что она сумеет узнать. Звучный голос диктора отдавался у нее в ушах, когда Нэнси входила в небольшую прихожую. Зверское убийство Нэнси Кинсед! Просто смешно. Это же очевидно: она жива. Жива, не убита. Безумие какое-то. И все же она понемногу превращается в призрак. Ее не видят. Видят, но не узнают. Господи, хоть бы снова стать существующей, настоящей.

Нэнси пробралась в гостиную, револьвер все еще прижат к боку, дулом вниз. Внимательно вгляделась в серые тени. Давно обжитая, респектабельная квартира. Истончившийся коврик на деревянном полу. Широкий диван. Столетние стулья с горделивой спинкой, вид у них такой, точно они прокоптились трубочным дымом. Глаза Нэнси тревожно перебегали с одного предмета на другой. В сумерках все казалось двухмерным, ненастоящим. Сама она, движущаяся в полумраке, ничем не отличалась от тени. Сердце бьется толчками. С каждым шагом она все больше превращается в призрак, становится прозрачной. Зверское убийство… зверское убийство Нэнси Кинсед. Голова плывет. Господи, она исчезает, обращается в ничто. Здесь нет ни одной знакомой вещи. Ни одного воспоминания.

Нэнси прошла через гостиную и попала в коридор. С обеих сторон распахнутые двери. Ее поманила дверь в дальнем конце. Нэнси двинулась вдоль коридора, заглядывая по пути во все комнаты. Картины и фотографии на стенах. Неузнаваемо.

Зверское убийство Нэнси Кинсед…

«Кто же я на самом деле? — шептала она теням. — Кто я, черт побери?»

Добравшись до конца коридора, Нэнси поняла: она — никто. Растворилась в сером сумраке.

И тут она заглянула в последнюю, дальнюю дверь.

— Ох! — вырвалось у нее. Нэнси включила свет.

Ее комната. Она отыскала свою комнату. Кружевные занавески струятся вниз с полуоткрытого окна. Репродукции Дега на обоях в цветочек. Мешочек с балетными туфлями свисает с белого шкафчика, отражается в зеркале. Под рамку зеркала втиснуты фотографии. Кровать — милая старая кровать на высоких ножках, плотное покрывало поверх высокой белой перины. Здоровенная плюшевая панда прислонилась к стене. Нэнси, приоткрыв рот, переходила от одного предмета к другому. Она в самом деле помнит это? Все это принадлежит ей? Неужели нет? Разумеется, это ее комната. Нэнси знала наверняка. Комната юной женщины, где сохранилось еще немало реликвий ее детства. Ах, малышка. Разумеется, это она. Ведь она так боялась взрослеть. Боялась выйти в мир. Следовало найти собственную квартиру, работу — такую, чтобы ей нравилась, жить своей жизнью… Впрочем, теперь все равно. Нэнси бросила револьвер на кровать. Коснулась рукой ножки кровати, прижалась к ней, потерлась щекой о теплый изгиб дерева. Наплевать ей на весь мир, да и только. Она поселится в этой комнате и не выйдет отсюда до конца своих дней. Никогда. Она не уйдет Нэнси прикрыла глаза — из-под сомкнутых век поползли слезы. Она снова дома. Дома.

Прошло немало времени, прежде чем Нэнси открыла глаза. Негромко рассмеялась, потянула носом воздух. Огляделась по сторонам. Выпустила из рук ножку кровати и перешла к шкафу и зеркалу. Обежала взглядом прилепившиеся к раме фотографии. В основном девчонки. Девочки-подростки, обнимаются, хохочут. Девушки-выпускницы в вечерних платьях, рядом с ними напряженные молодые люди. Девушки гримасничают, щеголяют легкомысленными маскарадными нарядами: богатая француженка, подружка рокера, шлюха из Нового Орлеана. Нэнси переводила взгляд с одного улыбающегося лица на другое, боль теснила сердце. Ну как, ну как ей узнать хотя бы одно из этих лиц?

В голове лишь пустые слова. Какие-то пузыри, пенка, тина в запущенном пруду. «Будет тебе волноваться. Потрясно выглядишь»… «Напросись на свидание. Мальчики это любят»… «Рванем на Колумбус-авеню и будем осматривать все магазины, пока ноги держат»… Слова, целые фразы всплывали в памяти, а голоса так и не зазвучали. Нэнси не слышала голосов. Она их забыла.