Читаем Час бультерьера полностью

Маджнун кувыркался быстрее, чем поворачивался ствол. Одержимый боем владел своим телом в совершенстве и умел становиться стремительным. Он мог бы, точно, мог, сэкономить роковую для последнего брата секунду, пожертвовав парой сломанных ребер, и убить серого с бесшумным пистолетом раньше, чем оружие рыгнет свинцом. Но маджнун сознательно пожертвовал братом, ибо одержимый ОБЯЗАН выжить! Во имя халифа! Для общей пользы! А выжить гораздо легче, оставаясь здоровым. Цинично, однако факт, не правда ли?

Верующий в халифа циник разделался с вооруженным противником витиевато и впечатляюще. Кувырок через спину с разворотом на лопатках, движение, похожее на те, что выделывают танцующие брейк негритята, мах бедрами, от пиджака отлетает пуговица, а боевого гимнаста подбрасывает на ноги, левая рука выбивает ствол из серой руки, пальцы правой бьют по глазам противника. И все это действо быстрее, чем сердце успеет ударить дважды, за один короткий, конвульсивный выдох.

Человеку в сером комбинезоне не хватило четвертушки секунды для того, чтобы опорожнить пистолетный магазин еще на один дарующий смерть патрон. "Дерягин" полетел на пол, а растопыренные пальцы маджнуна мазнули по прорези для глаз в сером капюшоне, царапнули зрачки.

Серый презрел боль и, казалось, не заметил потери оружия. Серый взмахнул ногой, взлетела по широкой дуге стопа в грубом чулке с кольчужной стелькой и "колбасками", туго набитыми мелким песком, вместо подошвы. "Одержимый силой" с трудом, однако успел блокировать контрудар — мах на завершающей фазе локтем.

Локоть остановил голень, а чужая пятка лишь прикоснулась к кончикам коротко остриженных волос на виске маджнуна. Синхронно с касанием ежика волос одержимый скоростью нанес страшный удар каблуком в пах противнику. Пах серого берегла "раковина" из твердой пластмассы и защищал слой войлока, но каблук достиг гениталий, сломав пластмассовую полусферу, смяв войлок.

Серого согнуло навстречу ладони маджнуна, бьющей по восходящей в подбородок под капюшоном. Ковшик ладошки подцепил выступ подбородка столь резко, что не успели как надо сработать эластичные мышцы шеи, не выдержали, сломались шейные позвонки. Человек в сером умер.

Маджнун подхватил падающее тело в сером и вместе с ним перешагнул порог покоев имама. С того момента, как погиб старик-имам, минуло ровно семь минут.

Света из окон в покоях духовного отца здешних ассасинов вполне хватало, чтобы, сделав шаг за порог и вытянув шею, заглянуть в большую из трех комнат, увидеть сорванный со стены ковер, лежащий изнанкой на коврах, укрывающих паркетный пол. Увидев грубоватую изнанку безумно дорогого ковра, сотканного столетия тому назад, маджнун сбросил с плеч пиджак, рванул ворот белой рубахи.

Маджнун избавлялся от одежд, рвал ткань и застежки, его горячее тело извивалось, но голова оставалась холодной.

Открытую дверцу сейфа маджнун не увидел, меж тем и без того ясно — спрятанный под драгоценным ковром, вмонтированный в бетон стен несгораемый шкаф выпотрошен, и давно. Зачем же тратить секунду на лишний шаг, на осмотр пустого сейфа? Чтобы убедиться в очевидном?

Сейф выпотрошили задолго до отъезда обслуги. Автобус скрылся из виду сменившихся на посту полицейских, и стража местных демократических законов, конечно же, пала, и, конечно же, отнюдь не смертью храбрых. И снайперы взяли под контроль окна. И противники перешли ко второй фазе операции — к уничтожению "российского филиала".

Снайперы обложили здание, разумеется, со всех сторон. Их, снайперов, безусловно, много, а в здании... Не так уж и много "серых" должно быть в здании, если учесть, что здесь, на третьем этаже, их было всего-то пара... А сколько на этажах "реабилитируемых"?.. Позавчера под Москвой, охотясь на Бультерьера, погибли пятеро братьев, и вчера лучшие из федави отправились кружным путем, через Минск, в столицу России. В центре, кроме новичков, неспособных к серьезному сопротивлению, осталось всего...

Череду мысленных расчетов оборвал грохот, взрыв этажом выше. Маджнун стряхивал ботинки, когда с потолка посыпалась штукатурка. Маджнун оскалился в улыбке — считать своих совершенно бессмысленно, свои убывают с каждой минутой — и склонился над трупом в сером комбинезоне.

Сдернув с убитого капюшон, маджнун увидел узкоглазое лицо азиата. На удивление не хватало времени, маджнун снимал с убитого им, оказывается, азиата серый комбинезон, разбирался со сложной системой шнурков и петель.

Надо! Обязательно надо выжить! Кто-то должен сообщить халифу правду об этой бойне. Противники, выпотрошив сейф (сигнализация которого, хваленая, японская, не сработала, сволочь), могли бы по-простому взорвать здание со всеми, кто в нем находится (запросто смогли бы), и, поскольку этого не случилось, вероятно (вероятность близка к ста процентам), коварные (восхитительно коварные) разработчики акции, дабы отвести от себя подозрения (даже тень подозрений), заготовили некую лажу (восхитительную лажу), с ложными уликами и фальшивыми вещдоками (их оставят на месте разгрома).