Читаем БУПШ действует! полностью

горланил Родион. И вдруг умолк. Навстречу ему из-за угла вывернулся худенький старичок с палочкой, с авоськой-сеткой, в которой болтался пучок зеленого лука. Родион бросился старичку наперерез и, загородив дорогу, заговорил, озираясь:

— Извиняюсь, гражданин хороший. Не желаете? — Он откинул в корзине тряпку и что-то показал. — Любой на выбор, — В руке у него появился большой оранжевый апельсин. Родион ловко подкинул его высоко, поймал и ткнул под самый нос старичку. — Лучший сорт. За один аромат — рубль без сдачи. Себе дороже — детишкам на молочишко. На базаре таких не сыщете. Берете? — Он еще раз ловко, как фокусник, подбросил уже другой апельсин.

Апельсины к нам привозят откуда-то издалека. Вот и дядька Родион привез и нарочно теперь подбрасывал, соблазняя старичка подарком для ребятишек. И старичок соблазнился. Два апельсина переселились в его сетку, а Родион небрежно ссыпал монеты в карман и, подмигнув покупателю, переметнулся, прихрамывая, в другую сторону — к женщине с девочкой.

Мы уже не слышали, что он говорил, но догадывались: он так же кидал и ловил оранжевые шарики и совал их то женщине, то девочке, пока, наконец, опять не опустил в карман деньги.

— Он что? Спекулянт, что ли? — удивленно спросила Маша-Рева, когда Родион скрылся за углом.

— А ты думала! — ответила Вика. — Еще какой.

— Майна-вира, ничего подобного, — возразил овраженский Гошка. — Экспедитор на складе. Я спрашивал у Борьки.

— Врет твой Борька, — сказала Вика. — Мама этого дядьку каждый день на базаре видит.

— На базаре и мой отец часто бывает, — заметил Рудимчик.

— А этот торгует. Как сейчас.

— Пьяный он сейчас, — попытался объяснить мой тезка.

Я молчал. Я опять вспомнил, как Борис с дядькой Родионом вылезли из такси с мешком и чемоданами и понесли их куда-то.

Наш разговор о Родионе прервался: Люся принесла справку с печатью, и мы занялись книжками. Но когда мы вышли из библиотеки, чтобы идти в гараж, то увидели вместе с Родионом Бориса.

Борис нес два чемодана — те самые, огромные — черный и коричневый. Наверное, они были очень тяжелые — Борис их еле тащил, заплетаясь ногами. Дядька Родион подошел к нему и что-то сказал. Борис поставил оба чемодана на землю. Дядька Родион вынул из корзины апельсин и протянул Борису. Но тот замотал головой — не захотел брать. Тогда Родион положил апельсин на черный чемодан, около Бориса, а сам взял коричневый и пошел. Он уже опять совсем не хромал, шел нормально.

А Борис нас увидел. И сел на чемодан. Апельсин закачался, но не упал.

Здесь и вылез со своим вопросом Назар Цыпкин.

— Послушай, Борька. А дядька Родион спекулянт, что ли?

Борис вскочил и уставился на Цыпкина сердитыми глазами:

— А тебе что?

— Видите, видите, — заверещала Вика. — Еще защищает.

Борька никого не защищал. Он только грубо ответил. Но Вика всегда переиначивает. Борис повернулся к ней:

— Кого защищаю?

Вика по своей привычке подбоченилась:

— Барыгу базарного. Который апельсинчики продает. Или, может, и ты с ним? Не зря напоказ-то выставил. Продаешь?

— Лучший сорт! — засмеялся Назар.

— Нам продай, — не отставала Вика.

И тут закричала Люся:

— Перестаньте!

Но было уже поздно. У Бориса сжались кулаки, он втянул голову в плечи, тяжело задышал и, схватив лежащий на чемодане апельсин, ткнул Вике:

— На — по дешевке! Мало? Так все берите, все! — Он отшвырнул апельсин, поднял чемодан и неожиданно с размаху бросил его к ногам Цыпкина. Назар едва успел отскочить. А чемодан ударился об землю и хрястнул, словно орех, из него во все стороны посыпались, покатились апельсины. Мы ахнули. А Борис подбежал и стал их пинать. — Вот вам, вот, получайте от барыги! Получайте от спекулянта, вот вам, по дешевке. — Глаза у него сделались дикие, я сам он был дикий, так что кто-то испуганно вскрикнул:

— С ума сошел! — Все невольно попятились, а он хватал апельсины с земли и запускал ими в нас не глядя. Куда придется.

— Стой, Борька, стой, — завопил овраженский Гошка. — Что ты делаешь?

Но Борис остервенело еще раз пнул напоследок чемодан и побежал. И скрылся за углом.

Мы не могли прийти в себя, только молча переглядывались. И так же молча, не сговариваясь, стали собирать рассыпанные апельсины. Молчал даже Назар. Даже Вика. И почему-то никому из нас не хотелось есть эти дары природы, даже куснуть разок, Хотя были они ароматные, на вид и то вкусные…

За таким молчаливым занятием нас и застал Родион. Он вернулся налегке, оставив где-то корзину и коричневый чемодан. Должно быть, он не сразу понял, что мы делаем, но когда приблизился и увидел, то рванулся и побежал к нам.