Читаем БУПШ действует! полностью

С тех пор как мы оба вошли в разведку, я был у Люси уже несколько раз. Конфет больше не ел, а воду пил. Не знаю, почему — у них даже вода вкуснее.

Сейчас я ступил на желтое крыльцо и открыл дверь в прохладную кухню с беленой печкой. Обычно сразу из комнаты раздавался бабушкин голос: «Кто там?» Но сегодня меня никто не окликнул. Я услышал, что в комнате басит мужчина, заглянул и увидел Демьяныча. Он стоял в вышкой косоворотке, подпоясанный широким ремнем, и что-то рассказывал, размахивая толстой книгой. Бабушка тоже стояла, а Люся сидела за столом и ела землянику с сахаром.

Я сказал «Здравствуйте» — и не пошел дальше, а стал смотреть на потолок, потому что земляника была очень красная и у меня потекли слюни.

— Садись, Гоша, — пригласила бабушка. — Хочешь ягоды?

Я сказал «нет», хотя очень хотел. И остался у двери.

— Не торопись, успеешь. — Это бабушка сделала замечание Люсе — когда я появился, ее ложка застучала о стакан быстрее.

Но с земляникой было уже покончено, и Люся вышла, со мной в кухню, тоже держа какую-то книжку. На темно-серой корочке были нарисованы листочки и цветы и еще разные жучки, бабочки. В углу даже расплел паутину паук. Называлась книжка непонятно: «Чудесная пестрокрылка».

Мне стало досадно, что Люся читает такую необычную книжку, и я похвастался, что читал про мамонтов, которых ученые нашли в кратере вулкана и привезли с собой в Москву. Про Москву я выдумал, потому что дочитать так и не успел.

Люся посмотрела на меня внимательно и сказала:

— Если ты говоришь про «Кратер Эршота», так мамонты Лас и Дик погибли в кратере, и никто их оттуда не привозил.

Чтобы не показать вида, что я наврал, я сразу начал выкручиваться.

— Их, — говорю, — действительно, не привозили, но ведь могли? И не знаю, почему писатель их убил, а не привез в Москву. Было бы очень здорово.

Люся ответила, что писатель нарочно убил Ласа и Дика, так как на земле ни одного живого мамонта нет. А если бы он написал, что они в Москве, это была бы тогда просто беспочвенная фантазия.

— А у него и так фантазия, — заспорил я. — Там и написано: фантастический роман.

— Мало ли что написано, — возразила Люся. — А такие кратеры в самом деле на земле существуют. На Курилах есть остров. Он называется Итуруп. А на нем кратер потухшего вулкана. В этом кратере на скалах нацарапаны разные неизвестные знаки. Наверное, там жили доисторические люди, потому что в этом кратере тоже цветут цветы и летают бабочки.

Я подумал, что она все знает это, потому что у нее отец и мать где-то в экспедиции. И решил переменить тему, но она сама спросила:

— А еще есть книжка «Охотники за мамонтами». Ты читал? — Я не читал. — А «Борьба за огонь»? Тоже доисторический.

Я тоже не читал. Она забивала меня по всем пунктам как когда-то овраженского Адмирала в морских знаниях. Но мне почему-то уже не было досадно. И когда она спросила: «Хочешь, «Борьбу за огонь» дам?», я кивнул а она вынесла мне книжку с нарисованным на корочке доисторическим лохматым человеком в шкуре и с факелом в руке.

Тогда я спросил про книжку, которую Люся читала:

— А это интересно?

— Еще как! — ответила она. — Ты даже не представляешь! Это рассказы энтомолога.

— Энто… Кого? — переспросил я.

— Энтомолога. Энтомология — это наука о насекомых — объяснила она. — Знаешь, сколько на земле насекомых? Вот млекопитающих всего три тысячи с половиной. Или рыб — двадцать тысяч. А разных жуков, бабочек и пауков — семьсот пятьдесят тысяч видов. Да еще не все, наверное, открыты…

Я слушал ее, выпучив глаза. Мне уже было ясно, что она много знает не потому, что ее родители в экспедиции а просто — всем интересуется. А чем интересуюсь я? Я ведь даже никогда не подозревал, что всякие букашки-таракашки такие важные, что их изучают ученые… Как это? Энтомологи…

А у Люси множество коллекций, только не здесь, а на старой квартире, на Севере, где они жили и откуда еще не перевезли вещи, а перевезут, когда приедут из экспедиции папа и мама.

Так мы говорили с Люсей, и я совсем забыл, зачем пришел. И наверное, мог бы говорить еще долго, но из комнаты вышли бабушка с Демьянычем.

— Все дела у молодежи, — улыбнулся Демьяныч, поглядывая на нас с Люсей.

— И не говорите, — отозвалась бабушка. — Носятся с утра до полной темноты. Вот и сейчас с этим БУПШем…

— А что? Хорошо! — опять забасил Демьяныч. — Не знаю, как вы, Серафима Глебовна, а у меня вся юность с пионерами связана. Вожатым был. Походы. Палатки, песни у костра.

— «Взвейтесь кострами, синие ночи»? — смеясь, спросила бабушка. — Или еще — знаменитая «Картошка»?

— Вот-вот, — обрадовался Демьяныч. — «Здравствуй, милая картошка, низко бьем тебе челом!»

— А у нас живая газета была, — вспомнила бабушка. — Синяя блуза. «Мы синеблузники, мы профсоюзники, нас знает каждый профсоюз, и всему миру свою сатиру несет бригада синих блуз!»