Читаем БУПШ действует! полностью

— Да, — вздохнул Демьяныч. — Золотое наше времечко. — Он зашарил но карманам и вынул трубку, но смутился и поспешно засунул ее назад. — А старость — не радость. Тут кольнет, там стрельнет. За книгой в библиотеку — и то не каждый раз соберешься. А далеко ли, кажется?

— Не мешало бы и поближе, — заметила бабушка. — Не так расстояние велико, как этот овраг, будь он неладен. Пока через него перевалишь, и впрямь во все бока заколет.

— Вот и спасибо вам, Серафима Глебовна, — потряс Демьяныч книжкой. — Я быстренько ее осилю.

— Прочтете, еще заходите, — ответила бабушка. — А потом я вашими попользуюсь. Глядишь, так по-соседски и выручим друг друга. — Эти слова она произносила, уже провожая гостя, за дверью.

Я взглянул на Люсю и рассмеялся:

— А ловко, верно — «Мы синеблузники, мы профсоюзники!». Вот бы нашей Ура-бригаде так выступить?

А Люся вдруг спросила шепотом:

— А про книжки слыхал?

— Что про книжки?

— Эх, ты! Самое интересное не заметил. Им в библиотеку ходить трудно. А на улице разве двое таких? Вот мы и откроем свою библиотеку. Понятно? — Мне ничего еще не было понятно, а она решительно объявила: — Пошли! — Сунула куда-то свою «Пестрокрылку», крикнула во дворе бабушке, что скоро вернется, и выбежала на улицу.

Она летела, как на крыльях, я еле поспевал. Как будто эта самая библиотека нужна была немедленно.

Но у Люси всегда так. Тогда моментально устроила полевой госпиталь. И недолго думая, пошла к Демьянычу за ключом от гаража. А потом — чтобы привести его к нам в самый опасный момент пашей распри с девчонками из-за этого самого гаража. Ну а сейчас всю дорогу она тараторила, как можно собрать у ребят книги, а потом устроить дежурство и выдавать взрослым. Я, правда, подумал: «Как же мы будем выдавать взрослым, если соберем ребячьи книжки?» Но не успел спросить: прибежали в БУПШ.

Только именно об этом Люсю спросили Назар, Маша-Рева и Вика. Должно быть, всем мысль о библиотеке показалась фантазией. Но Люся доказывала, что ничего сложного в этом нет — можно пойти в городскую или еще какую-нибудь ближайшую библиотеку и попросить там книги. Она расписывала, как будут приходить к нам взрослые — старики и старушки, и даже комсомольцы, и все скажут спасибо, если мы сумеем их хорошо обслужить. И уговорила! Вика, которая возражала громче всех, и то согласилась. А Назар Цыпкин вспомнил, что на заводах бывают библиотеки-передвижки. Маша сказала, что дежурство придется установить утром и вечером. Короче, теперь уже все воодушевились так, что решили, не откладывая, тут же идти в ближайшую библиотеку.

Но тут я не могу писать по порядку.

Конечно, это тоже интересно: как мы пришли в библиотеку и уговаривали заведующую в очках доверить нам передвижку. Заведующая смотрела на нас сквозь толстые стекла выпуклыми глазами и разъясняла, что не имеет права растранжиривать государственный книжный фонд, потому что книги — это «материальная ценность», а у нас нет «юридически законного подотчетного лица».

Мы с ней поговорили, а потом вышли из библиотеки и обсуждали, что же делать. Кто-то надоумил побежать к тете Варе. Ведь у нее есть уличная печать. А если на бумажку поставить печать, то сразу все становится законным.

И тетя Варя нам помогла. Взяла печать, написала справку от домоуправления, и, когда мы снова пришли в библиотеку, заведующая сразу разулыбалась и стала отбирать для нас книжки. Девочки связывали их в пачки и совали ребятам.

Мы беспрерывно смеялись и шутили, радуясь новому делу. Но сейчас мне совсем не до смеха и не до радости, потому что, когда мы вышли из библиотеки с пачками книг в руках и пошли назад к своему БУПШу, на полдороге, там, где Завьяловская поворачивает к базару, встретили Бориса.

А лучше бы не встречали! Я не понимаю до сих пор, как это случилось. Даже сейчас, четыре дня спустя, обдумывая все снова, не могу разобраться. Хотел увидеть Бориса, чтобы позвать его к нам, а вышло…

И ведь не я один — некоторые ребята тоже хотели, чтобы Борис был с нами. Почему же мы не сумели уладить по-хорошему, а стало еще хуже?

По-моему, все-таки больше всех виноват Назар Цыпкин. Когда мы встретили Бориса, то… Или нет! Сначала я опишу, как мимо нас прошел дядька Родион.

Когда мы еще сидели перед библиотекой, не зная, что делать, и ждали справку, Родион появился в конце улицы. Мы бы его и не заметили, но он громко пел гнусавым голосом:

Широкое лицо его с пухлым носом, как всегда, было небритым, все в складках на щеках. Под глазами — мешки. И одет он был, как обычно — кепчонка, пиджак, заправленные в сапоги штаны. Только теперь он хромал. Я даже не поверил: с тяжелыми чемоданами бегает, как чемпион, и вдруг хромает. На согнутой в локте руке он нес старую плетенку-корзину. Она была прикрыта тряпкой.