Читаем Будда полностью

Создается даже впечатление, что новая духовная культура, рожденная «осевым временем», изначально была поражена бациллами враждебности по отношению к женщине, и с тех пор это стало вполне отчетливым явлением, дошедшим и до наших дней. Будда встал на путь духовного подвига, который имел явно маскулинную направленность. Он намеренно разорвал путы привязанностей, домашнего образа жизни и вожделений плоти, он избрал участь борца-одиночки, устремившегося на покорение неизведанных вершин — впоследствии все это сделалось символами мужской добродетели. И лишь в наше время общество решилось поставить под сомнение ее ценность. Женщины стали прокладывать путь к своему собственному «освобождению» (даже само это понятие позаимствовано у Будды); женщины тоже рискнули усомниться в старых истинах и отправиться в свое одиночное плавание к островам совершенства.

Хотя Будда и предсказывал, что женщины станут источником гибели сангхи, первые трещины в ее единстве были вызваны как раз столкновением мужчин[49]. Согласно буддийским принципам провинность заслуживает наказания, только если сам нарушитель осознал, что совершил дурной поступок. Случилось так, что в Косамби один монах, известный праведностью и хорошо сведущий в Учении, был отлучен за проступок, но настаивал, что наказание несправедливо, поскольку он не осознавал, что совершает что-то запретное. Бхикшу в Косамби разделились во мнениях по этому вопросу, причем каждая группа была настроена крайне непримиримо по отношению к точке зрения другой. Эта распря настолько огорчила Будду, что он в отчаянии удалился в леса, чтобы предаться уединению, и там сдружился со старым слоном, который тоже пострадал от поношений и враждебности своих сородичей. Тогда Будда сказал, что ненависть не побороть более лютой ненавистью, прекратить ее могут лишь дружелюбие и сочувствие[50]. Он видел, что у каждой из враждующих партий — своя правда, но амбиции, несмотря на все старания Будды, мешали бхикшу разглядеть разумность позиций другой стороны. Шарипутре и Паджапати, которая теперь стояла во главе женской части сангхи, Будда наказал с одинаковым уважением относиться к мнению каждой из сторон, Анатхапиндику же он призвал в равной мере оделять подаянием представителей обеих «партий». В то же время он и не думал предлагать способ разрешения конфликта, считая, что его должны найти сами участники. В конце концов наказанный бхикшу отступился от своего упрямства: даже если он и не знал, что поступает дурно, все равно он так поступил. После этого его положение в ордене было немедленно восстановлено, и склока сама собой кончилась[51].

Если внимательно приглядеться к этой истории, она немало расскажет о том, как была устроена сангха во времена раннего буддизма. Как видно, это не была организация в жесткой форме, централизованное руководство как таковое у нее отсутствовало. Организационно орден был ближнее всего к сангхам (советам) племенных республик, все члены которых были равны, нежели к монархическому устройству новых царств. Будда намеренно отказался от положения единовластного правителя вроде отца-настоятеля христианских монашеских орденов более позднего времени. Возможно, называть сангху орденом не совсем корректно, скорее это было несколько орденов, каждый в своей части равнины Ганга. Невзирая на территориальную разобщенность, члены всех сангх следовали одной и той же Дхарме и вели сходный образ жизни. Каждые шесть лет все бхикшу и бхикшуни собирались вместе, чтобы провозгласить свой Устав, названный Пратимокша (обязательство, самодисциплина)[52].

Как следует из его выдержек, он была призван сплотить сангху:

Выдержка, долготерпение — высший аскетизм, высшая Нирвана, — говорят просветленные, — ибо причиняющий вред другим — не отшельник, обижающий другого — не аскет.

Неоскорбление, непричинение вреда и воздержанность в согласии с Пратимокшей, и умеренность в еде, и уединенное существование, и преданность возвышенного мыслям — вот учение просветленных[53].

Сам Будда придавал большое значение этой церемонии, которая была аналогична общему собранию совета племенной республики — главным, что ее отличало от монархического устройства власти. Никому из монахов не дозволялось игнорировать Пратимокшу, так как этот Устав был единственным, который сплачивал сангху в ранний период ее существования.