Читаем Будда полностью

Пока он находился в ашраме Ньягродха, его посетила вдова Шуддходханы, Паджапати Гаутами, которая также приходилась Будде родной тетей и приемной матерью — родная мать Гаутамы умерла вскоре после его рождения. Теперь Паджапати была свободна от семейных обязанностей и попросила племянника посвятить ее в сангху. Будда ответил категорическим отказом. Он считал, что женщинам не место в монашеском ордене, и твердо стоял на своем, хотя Паджапати трижды обращалась к нему с мольбами. Бедная женщина покинула ашрам в глубокой печали. Несколькими днями позже Будда направился в Весали, столицу лежавшего на северном берегу Ганга царства Видеха. Он любил останавливаться в просторном помещении, увенчанном высоким фронтоном. Как-то утром ученик Будды Ананда увидел на крыльце рыдающую Паджапати и с ней толпу шакийских женщин. Ананда пришел в ужас. Надо сказать, было от чего: Паджапати обрила на голове волосы и облачилась в желтое монашеское одеяние. Всю дорогу до Весали она прошла пешком, о чем свидетельствовали ее стертые, разбитые в кровь ноги. Сама она выглядела очень слабой и изможденной. «Гаутами, — воскликнул Ананда, — что ты здесь делаешь, да еще в таком плачевном виде? И отчего ты в слезах?» На что Паджапати ответила: «Я плачу, потому что Благословенный отказывается посвящать женщин в сангху». Ананде стало жаль бедную женщину: «Побудь здесь, я сейчас. Спрошу у Татхагаты, не переменил ли он мнения».

Но Будда снова отказался рассматривать просьбу Паджапати. Однако он оказался перед серьезной проблемой. Если Будда и дальше не будет допускать женщин в сангху, получится, что половина всего человечества недостойна просветления. Но ведь по замыслу Будды Дхарма предназначалась для всех и каждого: для богов, для животных, для людей всех каст и даже для разбойников и воров. Тогда почему женщины не заслужили права, которое дано даже самым презренным членам общества? Неужели единственное, на что они могли уповать, — это родиться в следующей жизни мужчиной? Добрый Ананда предпринял еще одну попытку поколебать непреклонность Будды. «Господин, — начал он, — а способны ли женщины стать "вошедшими в поток", а после и архатами?» — «Да, Ананда», — подтвердил Будда. «Но тогда, Господин, посвятить в cангху Паджапати будет благим делом», — сказал Ананда и напомнил Учителю, как добра была с ним бедная женщина, как с раннего детства заменяла ему мать. Тут Будда уступил просьбам и увещеваниям Ананды, хотя и с большой неохотой. Паджапати дозволено вступить в сангху, но лишь при условии, что она согласится неукоснительно соблюдать восемь строгих правил. Эти правила со всей откровенностью указывали, что монахини (бхикшуни) занимают в Ордене низшее положение. Вот какие это были правила: в присутствии бхикшу монахиням запрещается сидеть, а можно лишь стоять, даже если он моложе по возрасту или новообращенный; на период муссонов (васса) монахини должны селиться только в ашрамах и только в тех, где живут монахи-мужчины, но ни в коем случае не отдельно; один раз в две недели бхикшуни должны получать наставление бхикшу; монахиням запрещено самостоятельно проводить церемонии; монахиня, допустившая серьезное нарушение порядка, должна покаяться перед монахами и другими бхикшуни; женщина, желающая вступить в сангху, должна просить о посвящении как монахов, так и монашек сангхи; бхикшуни никогда не должна упрекать или порицать бхикшу, тогда как любой монах-мужчина имеет право упрекать и порицать ее. Паджапати с радостью согласилась на эти жесткие требования и была посвящена в сангху по всем правилам. Но Будду не покидало беспокойство. Если бы женщин не допустили в орден, говорил он Ананде, практика исполнения Дхармы продлилась бы тысячу лет. Сейчас, когда женщины тоже допущены в сангху, этот срок сокращается вдвое — всего до пятисот лет. Взять, например, племя: если в нем слишком много женщин, оно делается уязвимым и может погибнуть; то же самое можно сказать и о сангхе — ни одна из них не способна долго просуществовать, если в нее допустить женщин. Они поразят орден, как роса поражает посевы риса[44].