Читаем Будда полностью

И как отнестись к такому открытому проявлению женоненавистничества? Будда всегда проповедовал и мужчинам, и женщинам. Стоило ему дать согласие, как тысячи женщин хлынули в сангху, становясь бхикшуни. Будда благословил их духовное подвижничество, объявив, что они могут стать равными с монахами-мужчинами, и даже пообещал, что не умрет, пока не появится достаточного числа мудрых монахов и монахинь, мирян-последователей и мирянок-последовательниц[45]. Здесь, как мы видим, в канонических буддийских текстах обнаруживается явная нестыковка, что дало некоторым ученым основание объявить эту историю — об упорном нежелании Будды пускать в орден женщин и последующем введении восьми жестких правил для них — поздней вставкой, которая отражала неприкрытый мужской шовинизм ордена, бытовавший в I в. до н.э. Действительно, в те времена именно на женщин возлагали вину за низменные плотские желания мужчин-монахов и получалось, что именно женщина — главное препятствие просветлению. Неудивительно поэтому, что монахи того времени могли ополчиться на женщину как на извечное препятствие духовному совершенствованию. Есть и другая точка зрения. По мнению ряда специалистов-буддологов, Будда, хоть и достигший Просветления, все же не смог до конца избавиться от социальных стереотипов своего времени, а посему сама мысль об общественном порядке, где первенствующая роль не принадлежит мужчинам, была для него неприемлема. И все же, переступив через свое нежелание и допустив женщин в сангху, Будда совершил весьма радикальный по тем временам поступок — возможно, это был первый раз, когда для женщин открылась альтернатива домашней жизни и узаконенного домоседства[46].

И все же с женщинами в ордене была одна трудность, которую никак нельзя было замалчивать. По глубокому убеждению Будды, женщина по самой своей природе была неизменным источником «вожделения», и лишь одно это могло бы превратить просветление в несбыточную мечту. Когда он покидал мирскую жизнь в поисках духовного совершенства, ему и в голову не приходило позвать с собой жену, как это делали некоторые отшельники. Он заранее был уверен, что на пути к духовному освобождению она ему не спутник. Но вовсе не потому, что плотская жизнь вызывала у него отвращение, как у отцов христианской церкви, а лишь из-за того, что он был слишком привязан к ней. В палийских текстах есть один фрагмент, который, по мнению ученых, почти с полной очевидностью является поздней вставкой монахов — компиляторов Канона. В последние дни жизни Будды Ананда обратился к нему с вопросом о женщинах: «Господин, как нам следует относиться к женщинам?» — «Не следует смотреть на них, Ананда», — был ответ Совершенного. «Но если не смотреть на них, то как же с ними обращаться?» — не отставал Ананда. «Не следует говорить с ними, Ананда». — «А если придется говорить с ними?» — «Тогда следует соблюдать правило осознанной внимательности, Ананда»[47]. Сам Будда вряд ли бы подписался под этой декларацией женоненавистничества. Хотя это могли быть отголоски сомнений по поводу столь радикального решения, преодолеть которые до конца Будде так и не удалось.

В оправдание Будды отметим, что его неприятие женщины есть отражение весьма характерной приметы «осевого времени». К сожалению, цивилизация не была милостива к дочерям Евы. Как свидетельствуют археологические открытия, в доурбанистических обществах женщины временами были в большом почете, однако позже становление государств экспансионистской направленности преимущественно за счет военных завоеваний и развитие городов, порождавшее феномен специализации, отодвинули женщин на задворки общества. В новых условиях они сделались собственностью мужчин, им была закрыта дорога ко множеству профессий, а кроме того, законы некоторых древних государств ставили женщину под жесткий, подчас драконовский контроль со стороны супруга. Представительницам элитарных слоев общества иногда удавалось ухватить крупицы власти, но в целом для «осевого времени» была характерна тенденция к ухудшению положения женщины в обществе. Так было и в Индии во времена проповеднической деятельности Будды. В государствах, существовавших на территориях современных Ирана и Ирака, а также в эллинистических странах под аккомпанемент идей воинствующего женоненавистничества, женщину заставили закрыть лицо и отправиться под замок в гарем. Особенно приниженным было положение женщин в Древних Афинах (500–323 гг. до н.э.). Они были практически исключены из жизни общества; главными женскими добродетелями считались молчание и подчинение. Если ранняя иудейская традиция возвеличивала подвиги, совершенные иудейскими женами Мириам, Двойрой и Яэлью ради спасения своего народа, то в результате реформаторства пророков женщина согласно Иудейскому закону оказалась в подчиненном положении по сравнению с мужчиной. Интересно отметить, что в Египте, на который не распространился начальный импульс «осевого времени», отношение общества к женщине было более либеральным[48].