Читаем Будда полностью

Эта проповедь, получившая название Огненной, представляет собой блестящую критику ведической религиозной системы. В центре проповеди Будда поставил священный ведический символ, огонь, показывая, что он является воплощением всего неправильного в человеческой жизни. Огонь олицетворяет домашний очаг и домашний уклад, с которыми должен решительно порвать каждый, кто стремится познать духовную истину. Огонь к тому же есть красноречивый символ неугомонных деструктивных, хотя и преходящих процессов, формирующих сознание человека. Будда намеренно и с определенной долей иронии уподобил три пагубных огня — жажды бытия, ненависти и незнания — трем священным огням Вед. Не давая им угаснуть, брамины ошибочно считают, что тем самым поддерживают свою святость, а на самом деле лишь подпитывают собственное себялюбие. Огненная проповедь примечательна еще и как пример выдающегося полемического мастерства, которое помогало Будде найти доходчивые аргументы для любой аудитории и сделать проповедь созвучной чаяниям тех, кому она была адресована. Огнепоклонникам, браминам, которые входили в общины трех братьев Кассапа, Будда растолковал основы Дхармы при помощи огненных символов и вызвал такое глубокое преображение их религиозного сознания, что они немедленно приняли Дхарму, постигли нирвану и стали архатами.

Добившись столь впечатляющего успеха в Урувеле, Будда в конце декабря направляется в сопровождении тысячи новообращенных бхикшу в Раджагаху, столицу царства Магадха. Их появление вызвало в городе настоящий переполох, что неудивительно, потому что в ту эпоху городские жители испытывали неутолимую жажду духовной пищи. Заслышав, что в его столицу пришел человек, который называет себя Буддой, царь Бимбисара сразу захотел повидать его. С огромной толпой браминов, которые вели жизнь обычных домохозяев, царь направился в рощу за пределами города, где остановился Будда. Пришедшие были поражены, увидев среди его учеников Кассапу, известного строгостью аскезы наставника Урувельской общины. Еще более сильное впечатление на Бимбисару и его свиту произвели слова Кассапы, объяснявшие, почему он отказался от огнепоклонства и примкнул к сангхе Будды. Услышав же проповедь Будды, все пришедшие горожане-домохозяева — а Палийский канон указывает, что их было 120 000 человек — сделались мирскими последователями Дхармы. Даже сам царь Бимбисара простерся перед Буддой, умоляя и его сделать мирским учеником. Еще будучи совсем юным, царь Бимбисара мечтал услышать проповедь Будды и понять Дхарму. Сейчас эта мечта, похоже, осуществилась. В тот день он пригласил Будду отобедать у себя во дворце. Так было положено начало долголетнему содружеству Будды и царя Бимбисары.

Во время обеда Бимбисара сделал Будде поистине царский подарок, который сыграл решающую роль в развитии сангхи. Он пожаловал общине в вечное владение рощу Велувана (Бамбуковая роща) в предместье Раджагахи, которая стала постоянным пристанищем буддистов (ашрамой). Бхикшу могли найти спокойствие и уединение в этом тихом мирном уголке; к тому же он располагался недалеко от города, где монахи могли собирать подаяние и наставлять мирян. Роща Велувана располагалась ни «слишком далеко от города, ни слишком близко… неподалеку от людей, но притом была местом достаточно уединенным и тихим»[13]. Будда принял дар Бимбисары, решив, что это превосходно отвечает потребностям сангхи. Его монахи нуждались в уединении скорее психологическом, чтобы беспрепятственно предаваться медитациям, а не в том, чтобы быть оторванными от мира в буквальном смысле. Главное предназначение общины Будда видел в служении людям, а не просто в удобстве приобщения монахов к святой жизни. Спокойная обстановка парка помогала бхикшу совершенствовать бесстрастность и внутреннюю отрешенность, которые ведут к нирване. При этом сангха требовала, чтобы ее члены всегда находились в близкой доступности от мирян, которым требуются их помощь и наставление в преодолении страданий жизни. Подарок царя послужил примером для знати Магадхи, и богатые горожане начали наперебой передавать сангхе щедрые дары, жертвуя парки в пригороде Раджагахи, которые впоследствии тоже превратились во временные пристанища бродячих бхикшу.