Читаем Будда полностью

Палийский канон указывает точное время, когда Будда стал Пробужденным и достиг нирваны, — где-то между концом апреля и началом мая, но при этом не говорит, в каком году произошло это важное событие. Долгое время оно датировалось 528 г. до н.э., хотя некоторые из современных ученых придерживаются мнения, что это случилось значительно позже, около 450 г. до н.э.[2]. Если следовать хронологии Палийского канона, склонной, по всей видимости, сжимать временны´е рамки, то получается, что Будда отправил своих 60 бхикшу проповедовать Дхарму приблизительно в сентябре, когда закончился сезон муссонных дождей. Подобно другим религиозным общинам того времени, сангха не имела четкой организационной структуры, а в силу того, что бхикшу постоянно странствовали, — и надежного пристанища. Монахи устраивались на ночлег где придется: «в лесах, под корнями деревьев, под утесами, в ложбинах, в пещерах на склонах холмов, на городских окраинах возле кладбищ, в рощах, а то и просто на открытых местах, на тощем ложе из травы и соломы»[3]. Несмотря на неустроенность бродячей жизни, монахи каждый день занимались медитацией и учили основам Дхармы страждущих, особенно обывателей в больших городах, где духовный голод проявлялся наиболее остро. Проповедническая деятельность 60 первых бхикшу была весьма успешной: им удавалось привлекать не только множество мирских последователей Дхармы, но и новых адептов в сангху — Будда даже наделил их правом самостоятельно проводить церемонию посвящения, и новообращенные становились полноправными бхикшу[4].

Итак, в это период Будда снова оказался предоставлен сам себе и решил вернуться в Урувелу. По дороге он вразумил и осенил светом Дхармы 30 молодых повес, которые шумной толпой преследовали некую куртизанку — она ускользнула с места веселой пирушки, прихватив с собой их деньги. «Что лучше для вас, — спросил Будда, — искать эту женщину или найти самих себя?»[5]. Эта история являла собой аллегорию человечества в его бесцельной гонке за удовольствиями, которая может принести лишь разочарования и потери. Проникшись проповедью Будды, молодые люди сделались «вошедшими в поток» и примкнули к сангхе. Но это достижение не шло ни в какое сравнение с тем, что удалось сделать Будде, когда он достиг Урувелы. Там он обратил в свою Дхарму целую сангху, которая насчитывала тысячу браминов! Они жили в урувельских лесах, в Гайе и на берегах Неранджары под руководством трех братьев-отшельников Кассапа. Эту историю, вероятно, тоже следует воспринимать как аллегорию, отражающую противостояние раннего буддизма и древней ведической традиции[6]. Те брамины ушли прочь от мира и в знак полного отречения от оседлой упорядоченной жизни цивилизованного общества не стригли и не расчесывали волосы, за что получили прозвище «косматые отшельники». Однако они продолжали скрупулезно следовать ведическому обычаю поддержания трех священных огней во имя трех заглавных богов ведийского пантеона.

В Урувеле Будда провел всю зиму и явил членам общины множество удивительных чудес. Он укротил свирепого нага (змей — излюбленный ведийский символ божественного), который обитал у браминов в пещере, где пылали три священных неугасимых огня. Он поразил воображение богов, которые как-то ночью заглянули в его пещеру, тем, что наполнил окрестный лес неземным светом. При помощи волшебства он расщепил толстые стволы деревьев на дрова для священных огненных церемоний, он поднялся в небеса и принес оттуда божественный цветок, он доказал Кассапе, учителю Урувельской общины, что способен читать его мысли. Сказания о чудесах и волшебстве, которые демонстрировал Будда, содержатся как в Палийском каноне, так и в более поздних его биографиях, и на первый взгляд это может вызвать удивление. Как уже говорилось, в те времена считали, что высшая степень мастерства йоги наделяет йогина сверхъестественной (магической) силой, иддхи, которая символизирует власть сознания над материальным миром. Однако сами йогины старались не пользоваться иддхи, чтобы не скатиться с вершин йогического мастерства до вульгарных фокусов[7].