Читаем Брудершафт с Терминатором полностью

В такие минуты я искала глазами Сашку и благодарила бога, что она со мной, маленький человечек, который нуждается во мне и любит меня. «Пусть это будет подольше, пусть так будет всю жизнь», — думала я, хоть и знала, что так не бывает. Придет время, и кто-то станет для моей дочери важнее меня. А пока я хочу быть с ней каждую минуту, говорить с ней, видеть ее. Господи, какое это счастье!

Сашка уснула. Мы пили чай на кухне, то и дело поглядывая в окно, уже не скрывая своего беспокойства.

— Вроде бы машина, — прислушиваясь, заметила Екатерина Ивановна, приподнялась и распахнула окно.

Так и есть, со стороны дороги доносился шум мотора. Машина приближалась, и вскоре стало ясно — это Алексей. Мы одновременно вздохнули и, суетливо пропуская друг друга, вышли на улицу. Джип замер возле крыльца, дверь распахнулась и Алексей вывалился на землю. В первое мгновение я решила, что он пьян. Он с трудом приподнялся, опираясь на одну руку, я увидела его лицо и вскрикнула, а потом попятилась. Екатерина Ивановна бросилась к сыну и помогла ему встать. Ни о чем не спрашивая, она помогла ему добраться до кровати. Он лег, закрыл глаза и задышал ровнее.

Бровь его была рассечена, со лба на лицо стекала кровь, губы — разбиты, на скуле свежая ссадина… Но не это поразило меня. Разорванная рубашка задралась по самую грудь, и я увидела рубцы на его теле. Стало ясно: ни о какой банальной драке и речи быть не может, кто-то над ним здорово поработал. От души и явно не жалея времени.

В целом он напоминал отважного партизана после допроса в гестапо. Я стояла столбом, таращась на него, кажется, даже без мыслей, только чувствуя тяжесть в желудке и борясь с подступившей тошнотой.

— Что ж это такое? — испуганно пробормотала Екатерина Ивановна.

— Все в порядке, мать, — не открывая глаз, сказал он. — Ребро сломано, а остальное ерунда. Ангелину позови.

— Она здесь.

— Ага… Поговорить мне с ней надо.

Екатерина Ивановна взглянула на меня, нахмурилась и поспешно вышла. Я приблизилась к Алексею, он по-прежнему лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Я подумала, может, он без сознания, коснулась его руки и на всякий случай позвала:

— Алексей…

— Деньги в сумке, под кроватью. Забирай их и поезжай к мужу.

Я вцепилась рукой в кресло, чтобы удержаться на ногах.

— Они… они нашли тебя? — спросила тихо. — То есть я хотела сказать…

— Дружков встретил, старых… Теперь неделю буду отлеживаться, а дружки могут заглянуть, вдруг соскучатся. К чему вам встречаться. Поняла? Бери ребенка, деньги и сматывайся.

— Это они, да? Те самые люди?

— Я же сказал, старые друзья. Кое-что не поделили. И ни к чему им знать о тебе. Все. Башка гудит, спать хочу. Матери скажи, пусть не беспокоится, со мной порядок. Да, и никаких врачей.

Дня три поваляюсь и встану. — Он отвернулся и замолчал, а когда я наклонилась к нему, стало ясно, он находится без сознания.

Я перевела взгляд на кровоточащие рубцы, сглотнула и со злостью подумала: «Хороши друзья. Ему нужен врач, это ясно. Он потерял много крови. Просто чудо, что он смог добраться до дома…» Я торопливо вышла с террасы. В кухне Екатерина Ивановна наливала в таз воды, рядом на стуле лежали чистые полотенца.

— Надо вызвать «Скорую» из райцентра, — неуверенно предложила я.

— Ты что, не слышала, что он сказал? — зло глядя на меня, спросила женщина.

— Но… Екатерина Ивановна, ему нужен врач, обязательно.

— Конечно, — кивнула она с горькой усмешкой. — Да не сделать бы хуже. Полотенце бери и лекарства. — Она подхватила таз с водой и пошла к сыну. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Должно быть, на дорогу домой Алексей израсходовал все силы, потому что в себя он так и не пришел, только стонал время от времени. Когда мы смыли с него грязь и кровь, лучше выглядеть он не стал. Было ясно: рубцы через три дня не затянутся. Екатерина Ивановна обмотала его грудь полотенцем, стянув потуже. Выхода своему горю она не давала, держала себя в руках, но я-то видела, чего ей это стоит. Рана на лбу Алексея выглядела хуже некуда, скорее всего у него было сотрясение мозга.

— Ему нужен врач, — упрямо повторила я.

Она сердито посмотрела на меня, но заговорила о другом:

— До утра побудешь у соседей. Страшно отпускать вас на ночь глядя, мало ли что… — Выходит, наш разговор она слышала. — Бери Сашку, переночуете у Максимовых, это через три дома от нас. Пойдем огородами, чтоб никто не видел.

— Что вы им скажете?

— А им ничего говорить не надо, у них старший вроде моего Лешки…

— Екатерина Ивановна, — решилась я, — у нас есть машина, мы можем уехать вместе…

— А если на посту остановят, как объяснишь? Да и нельзя его везти, ты же видела, на нем живого места нет. Если он тебя здесь прятал, значит, не хотел, чтоб кто-то знал. Не смотри так, не дура, поняла. Он ведь мог… — Она сбилась, закрыла глаза ладонью, потом тряхнула головой и закончила:

— А он сюда ехал. Не ко мне. Чего уж там, я все понимаю, к тебе — предупредить хотел. Ну так вот, давай слушать, что он сказал. Алексей в этих делах больше понимает.