Читаем Брудершафт с Терминатором полностью

Каждый из этих фактов в отдельности я более-менее могла объяснить, но вместе они являли собой пугающую картину. Неужели мой муж… «Не смей, ты предала его, ты ему изменила, ты изменила ему с человеком, которого не любишь, которого боишься, презираешь, считаешь едва ли не животным, а теперь ищешь себе оправдания. Какая ты дрянь, — мысленно выговаривала я себе, в отчаянии качая головой. Я сцепила зубы и уставилась в окно. — Бежать, бежать, — настойчиво билось в моем мозгу. — Все равно куда, лишь бы…»

— Пойду прилягу, — сказала Екатерина Ивановна, и я вздрогнула от неожиданности.

— Да-да, конечно. Спокойной ночи.

Очень хотелось спать, но я боялась идти к себе, боялась встретиться с ним, сидела и таращилась в окно, пока он не появился на кухне. Прошел, выпил воды и взглянул на меня с усмешкой:

— На боевом посту? — Что?

— Вчера ты сидела в кресле, а сегодня…

Я резко поднялась и прошла на террасу, Алексей явился следом.

— По-моему, это глупо, — сказал он со своей неизменной усмешкой. — Смотри на вещи проще. В конце концов, твоему мужу вовсе необязательно знать об этом. Он и не узнает, если ты сама не разболтаешь.

— Я тебя ненавижу, — тихо сказала я.

— Я догадываюсь, — серьезно ответил он.

— Ничего подобного. Ты даже представить себе не можешь…

— Да неужто… Думаю, представить не так сложно. Не подхожу я тебе, да? Рожей не вышел, биография тоже подкачала. Надо полагать, Олег в роли спасителя нравился тебе больше. Должно быть, поэтому и схлопотал табуреткой.

— Замолчи, — попросила я. — Все, что ты говоришь…

— Все, что я говорю… — эхом отозвался он, подходя ближе.

— Не смей, — отступая на шаг, сказала я.

— В самом деле? — Он прижал меня к стене, его руки были на моем теле, и я испугалась, что все повторится, как там, на реке.

— Убери руки, — сказана я зло, страх придал мне силы. — Убери руки, — повторила я. Он засмеялся, глядя мне в глаза, а я, должно быть, спятила. — Чтоб ты сдох, подонок, — сказала я тихо. — Чтоб ты сдох. Ненавижу.

Смеяться он перестал, правда, ухмылка все еще держалась на его губах как приклеенная. Он отступил на шаг, на мгновение я решила, что он ударит меня, съежилась под его взглядом и закрыла глаза, а когда открыла их, он уже вышел с террасы, хлопнув дверью. Я с облегчением вздохнула и села на кровати, прислушиваясь.

Раздались шаги под окнами, он завел машину, звук работающего мотора стал удаляться. Я закусила губы, пытаясь справиться с рыданиями. Он уехал… Куда? Он единственный человек, который мог бы мне помочь, потому что знает, что происходит. Что я ему наговорила, зачем? Что это изменит? Его вины в том, что произошло, не больше, чем моей. Это я изменила мужу, я… Так с какой стати я пытаюсь все свалить на него?

Я вдруг вспомнила его взгляд и вновь поежилась. Не стоило мне с ним ссориться. Такие, как он, злопамятны. На благородного героя Алексей отнюдь не похож, и, как теперь поступит, известно одному богу.

«А что, если он прямиком отправится к моим врагам? — Я тоскливо огляделась. — Разбудить Сашку и бежать. Куда? Все равно… бежать». Вместо этого я легла и накрылась одеялом с головой, давясь слезами. Мне было страшно оставаться здесь, но покидать дом еще страшнее.

Я лежала без сна, вздрагивая при малейшем шорохе, доносящемся с улицы. Несколько раз мне казалось, что подъехала машина. Я бросалась к окну и вздыхала, никого не увидев, то ли с облегчением, то ли разочарованно.

Алексей явился под утро. Я, видимо, задремала, потому что услышала, что он вернулся, только когда хлопнула входная дверь. Он вошел, сел в кресло и стал не спеша раздеваться. Я приподняла голову от подушки. Было почти светло, и я хорошо его видела. Лицо у него было хмурое, он взглянул на меня, подошел и буркнул:

— Подвинься.

Я торопливо сдвинулась к стене. Он лег, повернулся ко мне спиной и натянул одеяло на плечи.

— Где ты был? — минут через десять спросила я. Голос мой звучал заискивающе. Я разозлилась на себя за это, но что-то изменить было уже невозможно. Я кашлянула и повторила:

— Где ты был?

— К тебе это не имеет никакого отношения, — заявил он.

Некоторое время я лежала, прислушиваясь к его дыханию, затем отвернулась к стене и опять заревела, тихо, вжимаясь лицом в подушку, очень боясь, что он услышит, но он не услышал.

Когда я проснулась, Алексея рядом не было, и это, признаться, меня напугало. Я торопливо оделась. Сашка на улице звала котенка, и я с облегчением вздохнула.

— Мама, — кинулась она навстречу мне, — можно я с дядей Алешей в лес пойду?

— Ты не будешь ему мешать?

— Нет, он сказал, если мама разрешит, он возьмет меня с удовольствием.

— Да, конечно, иди, — кивнула я, радуясь, что какое-то время не увижу его. — Ты завтракала?

— Ага. С бабушкой и дядей Алешей. А ты соня, так дядя Алеша сказал. — Она смешно сморщила нос и побежала в огород.

Я умылась, размышляя, чего мне стоит ждать от жизни. Как будто никаких перемен после вчерашнего разговора. Впрочем, может, перемены уже есть, просто я пока о них не знаю. В кухне Екатерина Ивановна чистила картошку.

— Доброе утро, — сказала я.

— Здравствуй.

— Чем-нибудь помочь?