– Но не имеет значения, кто я такой, милейший Кайрус, мы хотели предложить вам сотрудничество. Вы, как один из доверенных людей короля, его тайный советник и человек, что имеет доступ к темницам, нам бы очень пригодились. Многих наших командующих, наших незаменимых предводителей уже казнили, многих наших людей пленили, но наша цель ещё не достигнута.

– Если вы поделитесь, Ивтад, своими идеями и намерениями, я подумаю о нашем сотрудничестве.

– О, всё очень просто, Кайрус. Мы, простой народ, желаем учредить свой Совет, который будет доносить о желаниях простого люда Его Величеству. Но в данный момент мы должны уничтожить оплот разврата, алчности, гордыни и чревоугодия – Цитадель и всех её приспешников. А затем, – бастард Голдрэта шагнул вперёд и его голос стал куда тише, – мы уничтожим Остров, отправим на костёр всех посланников Бога Мучений, и всё станет, как когда-то – лишь сила и вера станут спутниками людей, молитвы вновь станут исцелять, Боги заметят нас и вернутся Первые!

– Так вы из этих… – В груди Кайруса защемило от страха. Преданные вере в Первых готовы абсолютно на всё, они верят в свои идеи настолько, что легко идут даже на собственную смерть. – Я не понимаю, чего вы хотите от меня. Я не молюсь Богам и не поддерживаю Цитадель. Я лишь карающая длань Его Величества и…

– Не стоит недооценивать свою значимость, Кайрус! Нам нужна самая малость – вы сможете выпустить тех, на кого я укажу, вы быстрее убьёте, выдав за свою ошибку, тех, кого потребуется, и будете сообщать нам полезную информацию. А чтобы вы не раздумывали, а поскорее согласились… Схватите мальчишку! Того, что поменьше. В ваших же руках жизнь вашего сына, сир палач.

– Нет! – Чьи-то руки схватили Кайруса, мешая ему обороняться. – Не смейте трогать моего сына!..

Ларс успел махнуть топором, одной рукой он держал брата за руку и не желал отпускать, из-за чего нормального замаха не получилось. Да, острое орудие распороло кому-то руку, но не более того.

Толпа наседала на палача и его детей – он не видел ничего, кроме бесчисленных рук и голов, даже крики заглушало это столпотворение. Он не знал, сколько продирался к сыновьям; он бил, куда приходилось, топтался по кому-то, его вновь оттаскивали, он вновь дрался, не имея возможности даже выхватить меч в давке.

Наконец он нащупал руку сына, ухватился за неё и притянул к себе Ларса.

В один миг толпа вдруг расступилась и начала разбегаться в стороны, люди ускользали, кто куда.

Палач крутился на месте, искал Рисса, но нигде не видел сына. Вместе с Ларсом они обежали все ближайшие кварталы, расспрашивая людей, завернули в каждую улочку, зашли во все трактиры, постоялые дворы, постучались во многие двери, но Рисса не нашли. Его никто не видел.

Кайрус бегло осмотрел своего наследника – ничего серьёзнее синяков и ссадин на том не оказалось.

– Отец, Рисс… Мы сделаем всё, что сказал тот человек, да? Мы вернём Рисса?

– Ларс, – Кайрус обнял своего старшего сына и погладил по голове напуганного мальчика, – то, что желает бастард, – преступление против короля и регента. А мы с тобой – верные слуги Его Величества, Ларс. Мы должны доложить обо всём, что сейчас произошло.

– Но ведь тогда они могут причинить Риссу вред! И они могут его искалечить или даже убить! Отец, пожалуйста…

– Я знаю, Ларс. Но я – верный слуга Его Величества.

Клейс

Регент был в ярости. Нахал из Хэйтхартов, мерзавец лорд Пилх решил применить информацию, которую, как оказалось, собирал и копил долгие годы. Он видел, как привозят настоящего короля к Вилстронгам, и, следовательно, мог стать угрозой для Аурона Старская, его советника и их общего с Гийером плана. Допустить такого Клейс не мог.

Кайрус прекрасно выполнил свою работу, а лорд Форест не поскупился на оплату его услуг – теперь его дочери, хоть и были детьми палача, при желании могли найти себе прекрасных мужей даже среди торговцев и ремесленников. Жене Кайруса Клейс подарил дорогие браслеты из золота и отправил ей в помощь слугу.

Для мальчишки-сироты не нашлось работы в замке, он ещё был слишком юн, чтобы выполнять тяжёлую и грязную работу, да и недостатка в слугах у Его Величества не наблюдалось, зато теперь ребёнок под постоянным присмотром, да и в доме палача, где уже повзрослели дочери, непосильной работы не наблюдалось. Все остались довольны.

Разумеется, молодому лжекоролю ничего не сказали о Пилхе Хэйтхарте, в этом не было необходимости. Аурон рос прекрасным и талантливым ребёнком – заботливым, умным, рассудительным, приятным в общении, он находил общий язык со всеми – от лорда до крестьянина, – думал о благе государства, запоминал и выполнял все традиционные обряды и всегда был предельно вежлив и учтив.

Кроме того, молодой лжекороль проявлял рвение к обучению, он очень хорошо для его возраста обращался с оружием, держался в седле, не отказывался от участия в турнирах, неплохо играл на духовых инструментах, превосходно танцевал, писал милые и вдохновляющие стихотворения. Его познания в истории, дипломатии, геральдике, экономике и науках поражали, и Аурон продолжал совершенствоваться.