Читаем Бремя крови полностью

Огорчённый Хэйтхарт пошёл на отчаянный шаг – он закручивал в танце придворных дам до тех пор, пока одна, немолодая и весьма неприятной внешности особа не призналась, что была среди нянек красавца-мальчишки, которого лорд считал настоящим королём. Совратить леди оказалось не так сложно, окрылённая, она поведала историю о том, как появился мальчик, что это тайна и её следует забыть.

Пилх поступил опрометчиво, когда решил воспользоваться полученными сведениями незамедлительно. Земли Цитадели манили его, он не любил учёных и считал всех их еретиками, он не любил лекарей и в самом деле поддерживал мятежников. Более того, он сам вдохновлял людей и убеждал их идти против Цитадели и бороться за спокойный и привычный мир: многие главари групп пришли с его земли.

Плодородные земли Цитадели он решил прибрать к своим рукам, о чём он, по дурости, написал в письме регенту. Он рассказывал, что знает тайну о короле, о его заместителе и требовал в качестве платы, чтобы все земли Цитадели отошли к нему, а еретичество более не процветало. Конечно же, Пилх поклялся, что не тронет лекарей и станет обеспечивать их, если они в свои свободные от обучения часы не станут сидеть по покоям, а наконец начнут работать. Например, в полях.

За письмо он, как предполагал палач, будет платить жизнью.

Вскоре, Кайрус добился от своего подопечного признательных показаний, и на суде, собранном как раз по делу лорда Хэйтхарта и ещё нескольких купцов, кузнеца и служителей Храмов, что склоняли народ на сторону бунта, Пилх вновь повторил признание. Далее его должна была ждать смерть, но посыльный принёс письмо от регента, и время казни отодвинулось.

Кайрус должен был продолжать свою работу, хоть и не так рьяно, чтобы Хэйтхарт не позабыл нужные слова. Через половину цикла казнь снова отодвинули, затем ещё раз и ещё. Лорд Пилх начал вести себя совершенно недостойно, у него начались проблемы, возможно, он лишился ума. Казнь всё продолжали отодвигать, иногда на день, иногда на два, и каждый раз Кайрус вынужден был зачитывать день и время, когда, согласно приговору, лорда протащат за ноги от тюрьмы до площади, затем оставят на позорном столбе без пищи и воды на три дня и четырежды в день будут давать по пять розог, затем лишат пальцев на руках и ногах, языка, колесуют и сожгут.

Столь суровое наказание за грехи означало, что Его Высочество регент Клейс Форест очень оскорблён и желает мести. Равно как об этом же говорил и постоянный перенос свершения приговора.

Пилх умолял Кайруса поторопиться с казнью. Он то просил передать слова мольбы о прощении, то вновь начинал кричать и смеяться, то молил не терзать его, то мог прямо во время пыток начать рассказывать стихотворение или и вовсе просто разговаривать с собой. Он озвучивал и свои слова, и слова своих «половинок», злых и добрых, и к моменту, когда его тело потащили до площади, а затем в зал, где проводился последний суд, соображал разве что половину происходящего, а быть может, и ничего – Кайрус не был специалистом по душевнобольным.

Палач был уверен, что большая часть присутствующих на суде понимали, что это скорее формальность, положенная законом. Пилх Хэйтхарт больше разговаривал сам с собой, нежели участвовал в слушанье – его представитель, положенный любому подозреваемому знатного происхождения, говорил от его имени.

Лорд не признавал своей вины, хотя в пыточной говорил совершенно другое, но стоило Кайрусу приблизиться, чтобы представить свои показания суду, как Пилх закричал наполненным отчаянием голосом, что признаётся во всех злодеяниях, что он виноват и готов понести наказание. Он уже не молил о пощаде и лишь мечтал о смерти.

Кайрус прекрасно понимал – этот суд над лордом, уже восьмой по счёту, нужен скорее Клейсу для демонстрации своей доброты и милости. Ярость, жажда расправы и страх, что раскроют секрет почившего короля о подкидыше на троне, поостыли, и теперь регент хотел смягчить приговор, что он и сделал.

Пилха и впрямь протащили по площади, привязали к позорному столбу, но лишь на несколько часов. Удары розгами каждые три часа заменили на один-единственный раз, и Кайрус был несказанно счастлив – только со стороны кажется, что его работа легка и приносит ему удовольствие, но на деле же он безумно устал и ещё больше устали его сыновья, вынужденные ему помогать. Колесование Клейс Форест отменил, заявив, что признание вины – это уже первый шаг к искуплению грехов, а сжигание на костре заменил более быстрой расправой – отрубанием головы. И, как и предполагалось, этой чести удостоился королевский палач Кайрус. За отрубание головы лорда ему обещали отдать три золотых монеты – ещё две-три казни знатных особ, и он заработает достаточно, чтобы купить хорошего породистого коня в приданое для своей старшей дочери.

Наконец, когда люди разошлись и Кайрус с сыновьями закончили потрошить лорда на ценные компоненты для чёрной магии, забрали добротные одежды – Клейс отдал приказ казнить лорда в достойных одеяниях, – а дети отмыли помост, семья отправилась домой.