Читаем Бремя крови полностью

Брат хвастался, что придумал прекрасный план мести – он отдал свою бедную жену, юную леди Дарию Глейгрим, на потеху своей свите. Раял не любил этих людей, хоть они и были одними из лучших в искусстве войны, а четверть и вовсе состояла из рыцарей – Хагс словно притягивал неприятных, озлобленных, жестоких и беспринципных людей. Младший лорд ценил их, ему всегда нравилось их общество, его приближённые платили уважением и преданностью лорду Хагсону Глейгриму, но правитель рода с удовольствием бы отправил их подальше от младшего брата и нашёл бы тому более достойное окружение.

Хагсон, как было сказано в письме, позволил им надругаться над честью его жены, щедро оплатив услуги каждого, кто принимал участие в отвратительном действе, а затем, собрав всех её служанок и придворных, которые два года назад прибыли с ней, усадил жену в карету, выделил небольшое сопровождение и отправил её обратно к отцу – лорду Зейиру Флейму. Младший Глейгрим отправил с ней и послание, гласившее, что Дария бесконечно испорчена, как и весь её род, и потому он возвращает негодный товар.

Импульсивный и не желающий думать о последствиях брат в этот раз переплюнул сам себя. Раял имел честь видеться и общаться с леди Дарией Глейгрим, показавшейся правителю с самой первой встречи обворожительной.

Юная дочь Зейира Флейма тогда, в свои четырнадцать лет, была пухловатой, её лицо ещё не потеряло детских черт, она много и интересно говорила тихим мелодичным голосом, была мила, пожалуй, излишне боялась множества вещей и смешно морщила нос, когда ей что-то не нравилось. Последним своим обдуманным указом, пока он был ещё в состоянии передвигаться, пусть и в карете, и принимать у себя гостей, лорд Джур Глейгрим захотел заключить союз при помощи брачных уз с извечным врагом – Династией Флейм. Отец Раяла и Хагсона смог найти общий язык с Дароном Флеймом, и спустя четырнадцать циклов, то есть полных два сезона, тяжёлых переговоров дочь Зейира Флейма, как того и требовали традиции, с приданым, служанками, тремя подругами-придворными, личным лекарем, двумя поварами и тремя учителями музыки, танцев и пения, прибыла во владения Хагсона, где и проводилась церемония.

Два года Раял, посещая брата, дивился, почему тот не любит свою прелестную жену и не уделяет ей должного внимания. Со временем детские черты стирались, она прибавила в росте и стала обладательницей весьма приятных глазу форм. Раял уважал свою жену, любил брата и горевал из-за болезни, а после и смерти отца. Возможно, будь он чуть более похож на свою эмоциональную мать, чуть менее тактичным, и, если бы он не хотел нести ответственности за свои действия и не считал бы это предательством по отношению к своей заботливой леди Гартон, он бы позволил своим чувствам развиться и сам бы приударил за бывшей леди Флейм. Увы.

Его собственная жена не была некрасивой. Раялу повезло – Гартон умела держаться в обществе, была уравновешена и спокойна, она любила танцевать, всегда была готова помогать мужу, если её помощь могла быть полезна. Она не требовала слишком многого и всегда улыбалась ему. Они не ругались, и Раял испытывал теплоту в её объятиях. Но стоило ему вновь увидеться с Дарией, как она начинала приходить к нему во снах.

Он читал письмо, и его сердце сжималось. Бедная милая леди Дария.

Главный советник Этернитифелла Эролхап – мужчина уже седой, сухой, подобно высушенным на солнце травам, но бодрый, с живыми и добрыми глазами, всегда меривший шагами всё доступное пространство во время размышлений, – не позволил Раялу совершить ошибку. Лорд-наследник грозился выдать брата на суд Флеймам и даже хотел лично наказать его. Эролхап посоветовал подождать пару дней и только тогда принимать решение. За это время лорд Глейгрим успокоился и вызвал Хагсона к себе.

Младший брат не любил советника Раяла и даже не представлял, что тот спас ему жизнь.

Лордов от разговора оторвали возмущённые женские возгласы. В Большой зал разъярённой дикой кошкой ворвалась леди Дейяра Глейгрим – мать братьев.

– Но, миледи, запрещено впускать…

– Ещё одно слово, и я велю тебя выпороть! С каких это пор я не могу увидеть сыновей? Закрой дверь, мальчишка.

Молодой рыцарь, что пытался не впустить её и выполнить приказ своего лорда, был старше Раяла на четыре года. Леди Дейяру это не волновало – все, кто был хоть немного младше советника, считались мальчишками, а ровесники Эролхапа – старыми дурнями. Для неё существовали лишь эти две группы и отдельная, в которую входила семья.

Характер матери Глейгримов был тяжёлым. За долгую совместную жизнь она полюбила своего мужа; она, может даже слишком, любила и опекала своих детей, а после смерти Розии – старшей сестры Хагсона и Раяла – и вовсе потеряла заботе меру.