Читаем Брат-чародей полностью

Когда утром Гилл по просьбе Кастемы сбегал на постоялый двор за его сундучком с письменными принадлежностями, а, заодно, и за своим плащом, он смог вдосталь насладиться жгучим народным интересом, одновременно опасливым и восторженным. Ну ладно, что малышня остолбенело останавливалась перед ним или с рёвом убегала прочь, к мамке. Ладно, что взрослые и солидные люди настораживались при его приближении, потом, словно что-то надумав, торопливо ломали шапки перед ним и долго провожали внимательными взглядами. А вот то, что местные красавицы с двенадцати до… тут он затруднялся сказать, до скольки лет, так вот все они пунцово краснели, непонятно чему дурацки хихикали и не менее дурацки выпячивали алые губки, — это уже слишком!

Осторожный шёпот "чародей, чародей" сопровождал всё его короткое путешествие. Знакомые крепкие стены постоялого двора увиделись ему убежищем, и он ускорил движение.

Внутри, несмотря на раннее время, было довольно людно. Легкое жужжание, разлитое в воздухе, при появлении Гилла мгновенно стихло. Он сделал вид, что не заметил этого, коротко поздоровался и с деловым видом зашагал в отведенную им комнату. На обратном пути ему чуть ли не пришлось перешагивать через настырно путавшегося под ногами хозяина, по пути вытряхивая из ушей его противно-угодливые "какая честь, какая для нас честь!".

Когда он, наконец, вернулся в Королевскую миссию, то облегченно вздохнул: здесь все были слишком заняты Кастемой, чтобы обращать внимание ещё и на него. Чародей сидел всё там же, в приемной комнате лорда Вин-Арцеля, и что-то выяснял у двух служащих, которые всем своим видом демонстрировали одновременно чувство собственного достоинства и верноподданность. Общее впечатление портила разве что их бледность. Кастема кивком поблагодарил Гилла и тут же отправил его с новым поручением — разыскать капитана.

Это оказалось довольно непросто. Большинство спрошенных о капитане видели его "как раз здесь, и даже недавно", но дальше шло неизбежное "но…". Гилл задумался: где б вероятнее всего задержался честный служака, счастливо избавившийся от грозившего ему обвинения в нарушении присяги? То есть — где в здании миссии он сможет найти и вино, и товарищей?

Простой расчёт его не подвёл: ещё не доходя до флигеля охраны миссии, он услышал знакомый хвастливо-довольный смех. Похоже, капитан опять рассказывал кому-то свою историю и события сегодняшней ночи — причем, каждый раз его повествование звучало по-новому. Если бы Кастема в двух словах не рассказал её Гиллу, он вряд ли бы только со слов капитана смог точно понять и её суть, и детали.

…Несколько дней назад, как обычно, в столицу отправили очередную часть собранных в Бериллене Королевских податей. Фургончик с тяжелыми мешками сопровождали трое чиновников и небольшой отряд солдат под началом капитана. Поездка обещала быть рутинной и без особых приключений: хотя в последнее время и вправду на дорогах стало неспокойней, всё же эта добыча была слишком крупной для сетей разбойников.

Но на деле оказалось иначе. В первый же вечер на кавалькаду напали — и в считанные минуты перебили всю охрану. Повезло одному капитану: после короткой схватки его сшибли в овражек возле дороги, а потом, похоже, в горячке грабежа забыли о нём.

Когда он очнулся, наверху уже всё стихло. Он с трудом выполз на дорогу по скользкому склону. В замерзавших лужах крови лежали его товарищи, и падающий снег уже не таял на их обезображенных гневом и страхом смерти лицах. Фургона с серебром не было.

Падая, он вывихнул руку и сильно ударился головой, но, несмотря на боль, затуманивавшую сознание, практически сразу сообразил, что произошло что-то очень необычное. Слишком много странных деталей: хотя нападавшие и выглядели, как рыбаки-разбойники — в равных тулупах, грязные и заросшие — они орудовали не дубинами, а копьями; кроме того, у одного из них (капитан мог поклясться) был армейский палаш. А поднятая с земли улика рассеяла его последние сомнения.

Никто из настоящих разбойников не стал бы привязывать клок выкрашенной пакли вместо своей собственной бороды.