Читаем Брак вслепую полностью

Молодые люди не раздумывая бросились назад по густому лесу, поросшему вековыми деревьями и кустарниками. Но они сбились с пути. Расстояние, которое отделяло их от Мэтта и которое казалось им близким, неожиданно превратилось в бесконечное. Изрядно поплутав по чаще, они в конце концов вышли к тому месту, где оставили барона Труро. Об этом свидетельствовал торчавший вблизи пень. Но там никого не было, а крик больше не повторялся.

– Где же он? – обеспокоенно спросил Вильям, озираясь по сторонам.

– Очевидно, где-то блуждает по чаще, – предположил лорд Киблер, осуждающе взглянув на виконта. – Надо было предвидеть, что Мэтт не может торчать на одном месте, ожидая с моря погоды.

– Совершенно верно, – согласился его спутник, разглядывая заросли. – Что же могло с ним случиться?

– Судя по крику, барон наверняка угодил в лапы какому-нибудь хищнику. Вы помните волка, которого мы заметили в начале охоты? Он еще скрылся от нас.

– Конечно, граф, – ответил виконт Уэймет и с волнением спросил: – Неужели волк мог напасть на него?

– Все возможно, – холодно процедил граф Грентэм. – Давайте продолжим поиски.

Всадники снова тронули своих лошадей. Теперь они внимательно разглядывали каждый куст и каждое дерево. От их взглядов не укрылось ничего. Под одним кустом они заметили ежа, а заяц, выскочивший из высокой травы, напугал коня виконта. Животное встало на дыбы, едва не сбросив своего седока. Вдруг недалеко от них раздался голос Мэтта, звавшего их. Радуясь, что он жив, всадники повернули лошадей в сторону голоса.

Когда молодые люди оказались возле высоких зарослей, они сразу же обнаружили барона Труро, сидящего на земле. Рядом с ним валялось его ружье. Одной рукой он держался за ногу, из раны которой сочилась кровь. В пяти шагах от него лежали окровавленные трупы серого волка и кабана.

Лорд Чарльз Киблер, граф Грентэм, заметив убитых зверей, не поверил своим глазам. Все же он решил поздравить барона с охотничьим трофеем.

– С удачной охотой, Мэтт! – улыбнулся он.

А виконт Уэймет сухо уточнил:

– Это вы их убили, милорд?

– Да, – кивнул Мэтт, – но с некоторым опозданием. Я нарвался на волчью охоту. Помогите мне встать, друзья.

Граф Грентэм спешился, а Вильям подъехал близко к убитым зверям. С высоты роста своего коня он стал разглядывать их. Пуля угодила в лоб кабану. Он лежал с перерезанным горлом, и на его шее красовалась рваная рана, видимо от клыков волка. Серый был убит выстрелом в грудь, из раны его вытекала кровь на землю.

– Неплохой трофей, Мэтт, – усмехнулся виконт Уэймет, глядя на барона. Ясно было, что он прекрасно справился один.

Маркиз Бристол больше часа блуждал по чаще в надежде найти жеребца. Голова у него болела, и он бы с удовольствием вернулся в замок и завалился в постель, если бы не страх потерять коня. Только это заставляло Оскара продолжать его поиски.

Отодвинув в сторону очередную ветку, преградившую ему путь, Оскар ехал наугад. Перед его глазами то и дело возникала жена-крестьянка, на которой он женился, чтобы шокировать друзей. Однако светские щеголи не оценили должным образом его поступок. И сейчас он сожалел, что обвенчался с крестьянкой, которая ему часто снилась по ночам. Впрочем, он сам не знал почему. Или это было связано с его запоздалой совестью, неожиданно пробудившейся в нем? Или он просто влюбился в свою жену-крестьянку?

«Хотя этого не может быть!» – ругал он себя.

Без сомнения, Оскар хотел оправдаться в собственных глазах. Но это ему не помогло. В душе он сильно переживал, что совершил большую ошибку. Ему вовсе не следовало вступать в брак с крестьянкой. К сожалению, теперь он ничего не может изменить, ведь перед Богом и людьми он уже связал свою судьбу с ней, хотя и бросил ее в Ившеме. А самое главное, время нельзя повернуть вспять.

Вдруг его мысли перескочили на Зевса. Черт побери, как он неловок! Надо же было ему свалиться с коня. Пусть только он доберется до него – уж тогда он задаст ему жару!

Однако суровые угрозы не принесли маркизу никакого облегчения. Голова у него по-прежнему болела так, что, казалось, раскалывалась на части. И, пробираясь сквозь заросли, он ничего не видел, кроме серебристо-серых глаз, повсюду преследовавших его.

Оскар никак не мог забыть глаза жены-крестьянки. Они всегда стояли у него перед взором. Ах, если бы он стер из памяти первую брачную ночь, то сейчас не мучился бы так угрызениями совести. Тогда он был бы спокоен и ничто не волновало бы его. Но глаза жены, невероятно расширенные то ли от ужаса, то ли от удивления, не дают ему покоя. Господи, как она смотрела на него! Гортензия-Беатрис буквально не отрывала от него глаз, столь прекрасных и до того выразительных, что он до сих пор хорошо это помнит. Он еще ни у кого не встречал таких глаз.

Солнце пекло, словно в пустыне. Кажется, в прежние годы он не замечал такой жары в июле. Она изнуряла людей, похоже высасывая из них последние силы. Когда же наконец спадет эта жара? Наверное, после такого зноя завтра непременно хлынет дождь.