Читаем Божье око полностью

Янзен кивнул. Щуря глаза, я всматривалась в мерцающий горизонт. Он был зубчатый, как пила, - у большинства крупных мирабельских растений острые верхушки. Отчетливо виднелась граница между аутентично-земными кустарниками и лишайниками, потом изгородь, потом широкая полоса пустыни, наконец, темная зелень аутентично-мирабельского оазиса. Широкую полосу пустыни кенгуру преодолел бы скачков за двадцать; по крайней мере так казалось с того места, где я стояла.

- Видишь, опасны даже простые кенгуру, - наставительно произнесла Сэнгстер. - Могут прыгать через забор, значит, могут семена овцебоя переносить на шерсти.

- Семена эти ветром принесло, - проворчала я. - Ив Гоголе было то же самое.

И тут я не совладала с собой - задала вопрос, который меня мучил с того самого мгновения, когда я увидела в толпе эту женщину:

- Скажи-ка, пастух Сэнгстер, почему ты переселилась? Сэнгстер скривила рот, но я поняла сразу, что она разозлилась не на меня:

- Здесь я хлебороб Сэнгстер. Потеряла отару… Процентов семьдесят.

- Что, рексы перерезали? - спросил Лео.

Не будь выражение «испепеляющий взгляд» метафорой, от Лео осталась бы горстка пепла.

- Нет, от овцебоя передохли. Рексов мы перебили, и тех, от кого они пошли, а овцебой остался. Да еще как будто силы набрал.

- Ага, - вставил Янзен. - Когда мы с Мустафой решали, чьих овец разводить, Майка или Томаса, я побродил по округе, посмотрел. Сдается, тутошняя экология не благоприятствует овцебою… То ли он растет похуже, то ли яду поменьше накапливает. В Гоголе овцы от него десятками дохли, а у нас - ничего подобного. - Он наклонил голову вбок, отчего стал еще больше похож на Лео. - Так чего? Ты выяснишь, в чем тут разница?

- Сначала давайте найдем кенгуру. Я поручу Сьюзен разобраться с почвой и растительностью, только пусть сперва разберется с овцами.

Янзен нахмурился, чем меня удивил:

- Не слишком ли она молода?..

- А у самого когда день рождения? - Услышав ответ, я улыбнулась: - Да. Пожалуй, она слишком молода. Ты же на целых два месяца старше.

- Вот черт! - смутился Янзен. - Прости дурака.

- А нечего мне на больные мозоли наступать! Лео ухмыльнулся и хлопнул Янзена по плечу:

- Слышала бы Сьюзен твои слова, она б тебе наступила на мозоль! - И ласково обнял. - Янз, между прочим, это Сьюзен вывела канальщиков… ну, выдр, которые в каналах вокруг Торвилля водяной бурьян трескают.

На Янзена это, похоже, произвело сильное впечатление. Ай да Лео, ай да молодец, подумала я. Правильно, кто ж научит Янзена уму-разуму, если не ты.

- И если б от возраста зависело, чем можно заниматься, а чем нельзя, то нам с Энни впору сидеть в тенечке и мятным джулепом освежаться, - рассудительно добавил Лео. - А пока мы тут все, и стар и млад, не растаяли, может, дальше пойдем?

И мы пошли дальше. Полоса пустыни оказалась шире, чем я ожидала. Эх, нам бы прыгать, как эти кенгуру! Они-то сейчас наверняка лежат преспокойно в тенечке (и пьют небось мятный джулеп - не забыть бы спросить потом у Лео, что это за диво), и пока дневная жара не спадет, никуда они не ускачут.

След нашей кенгурихи (если это была наша кенгуриха) мы потеряли на широком, плоском выходе скальных пород, что отделял пустыню от оазиса. В первом же попавшемся тенечке мы остановились. Какая благодать!

Лео жестом велел нам ждать, а сам осторожно двинулся дальше. Задача его мне была понятна: обнаружить стаю и не спугнуть. Я вручила ему пробник. Если попадется тварь, похожая на рекса, проведу экспресс-анализ. Может, здесь не одна самка приносит «зубы дракона».

Мы долго ждали в тишине, которая нарушалась толькр журчанием ручейка и гомоном погремух. Эту тварь, самую шумную в живой мирабельской природе, надо бы каждой планете иметь. Она трещит, пока ее что-нибудь не потревожит. Умолкнет - жди неприятностей.

Многие ее считают птицей. Что ж, она летает и яйца откладывает, а разве птицы не тем же занимаются? А вот лично я считаю, что птица без перьев - не птица. Погремуха ближе всего к ящерицам; в аутентично-земной фауне самый близкий ее родственник - птеродактиль. Правда, в архивных файлах у птеродактилей коричневый или зеленый окрас. Интересно, что получилось бы у земных палеореконструкторов, попади к ним ген погремухи?

Мало того что существа эти очень шумливы, у них необыкновенно яркая расцветка: синие, красные, фиолетовые и желтые тона. Причем в самом безвкусном, с точки зрения человека, сочетании. Неудивительно, что обладателей столь интенсивной окраски мирабельские хищники даже не пытаются пробовать на зуб. Впрочем; яйца погремух съедобны, и не только для мирабельских хищников.

Мы смотрели на погремух, мы их слушали. И наверняка не только я, но и остальные мечтали найти гнездо со свежими яйцами.

Но заняться их поисками не успели. Вернулся Лео. Он наклонился и зашептал мне на ухо, чтобы не обеспокоить погремух:

- Энни, стаю я нашел, но в ней никого похожего на рекса. И вообще никого с отклонениями. Обыкновенные кенгуру, вегетарианцы. Травку стригут, листочки щиплют.

- Можно к ним подобраться так, чтобы не всполошились и не разбежались?

- А это как подбираться.