Читаем Боцман Корякин полностью

— Молодэц, — заключил тот, — настоящий мужик. У меня у самого руки чэшутся, да с их голландской полицией лучше не связываться. Там пэдик на пэдике. Засадят, как пить дать. Дэтей тэбе заводить надо, жэнщину искать, дом строить. Руки у тэбя растут, откуда надо, всё умээшь. Я через рейс тоже списываюсь, зачэм мне много дэнег, у мэня дом большой, мандаринов много, граната много, в горах барашки пасутся. Зови. Обязательно на свадьбу приэду, друзэй позову настоящих джигитов. Все братьями тэбе будэм.

— Спасибо Арсен Вахтангович, непременно позову, как только невесту найду.

— Красывую ищи, молодую, здоровую, чтобы много дэтэй тэбе родила. Ты мужик крепкий, полный дом дэтэй будэт.

— Красивые есть и молодых хватает, — подумал Корякин, да вот только не нравились они ему. — Теперь красивые да молодые только и думают, как бы себя продать подороже. Разговоры их только о шмотках, да о "бабках", а как "зеленые" увидят, глаза загораются.

Женщины боцмана любили, да и было за что. От отца он унаследовал силу от ранних занятий кузнечным делом: широкие плечи и развитую мускулатуру. При росте под метр девяносто и мужественным чертам лица Корякин был неотразим. Отказов не знал, что придавало ему ту уверенность в своем превосходстве, против которой женщины оказывались бессильны. При этом он отнюдь не был грубияном, и обходился с женщинами достаточно ласково, не обижая, но и не обещая вечной любви, а расставался с ними, легко забывая о них после отхода в рейс. Однако, как человек начитанный, он понимал, что без семьи прожить всю жизнь, что катить пустую бочку по дороге неизвестно куда, как говорил его последний капитан-абхазец, старый холостяк и большой любитель женщин. Но Корякин дал себе зарок — жениться только тогда, когда влюбится и не ранее пятидесяти. Именно к этому возрасту, он собирался скопить приличную сумму, которой хватит жить на берегу без хлопот. Однако последнее время в душу закралась тревога — время шло, сумма вклада росла, а хорошие женщины не попадались. Да и откуда им было взяться при его жизни? Те, с которыми он знакомился на стоянках в портах или во время отпуска на черноморских курортах, его идеалу не соответствовали, и поутру всегда в душе оставалась пустота, а порою охватывала брезгливость. В такие минуты он почему-то вспоминал только одну, которую при поспешном бегстве из Таллина бросил, да и знал он, что она с ним не поедет, не оставит больную мать. Это сколько же ей сейчас? Если тогда было восемнадцать, выходит, что тридцать шесть. Наверняка замужем, и дети непременно есть. Она ведь тогда в педагогическом училище училась, в детском садике практику проходила. Видел он, как она на детей смотрела. Глянуть бы на нее хоть одним глазком.

Ночью судно поставили в заводской док, а утром прибыл представитель судовладельца, который будет следить за ремонтом. На судне оставались лишь они с капитаном да стармех, остальные разлетелись по домам до окончания ремонта. Сдав ключи от помещений своего заведывания, проверив вместе с капитаном свой расчетный счет, Корякин сел на трамвай и направился на автобусный вокзал. Пока ехали по улицам городского района Копли, казалось, что город совсем не изменился, только вот вывесок на русском языке не стало, но пассажиры говорили на русском, а вот центра он не узнал — все было незнакомым. Когда-то просторную площадь пред универмагом застроили высотными зданиями, и весь район за ним состоял из небоскребов. Казалось эти огромные коробки, словно монстры, наступают на город, захватывают некогда уютные и красивые пространства зеленых скверов и бульваров. Автовокзал был прежним: небольшим, одноэтажным и тесным. Он не без труда нашел в расписании время отправления автобусов на Санкт-Петербург, попросил затем в кассе билет на вечер. Девушка, судя по акценту — эстонка, с бесстрастным лицом и таким же голосом ответила, что билетов на сегодня нет. Он повторил просьбу, на что миловидный робот повторил сообщение и через некоторое время пояснил — сегодня пятница и на этом направлении — это нормально. Взяв билет на вечер следующего дня, он отошел от кассы, еще не зная, что будет делать.

В вокзальном кафе, чуть поодаль, за столиком несколько человек распивали пиво, и он решил к ним присоединиться. Разговор шел на русском, говорили о работе и о том, что хозяева мало платят, на жизнь не хватает.

— Везде одно и то же, — подумалось Корякину и, подвинув начатую бутылку, сказал, — пейте мужики. А где здесь такси?

Самый невзрачный мужичек проворно схватил бутылку:

— Спасибо. Такси там, у входа в вокзал.

Водитель такси, широкоплечий парень, распахнул дверцу, неторопливо сел и, глянув на Корякина, произнес коротко:

— Куда едем?

— В "Нептун".

— Куда? — удивился водитель.

— Я же сказал, что в "Нептун", хочу там ночь перекантоваться.

— Эй, моряк! Ты слишком долго плавал. Давненько уж этот Дом моряка успел накрыться. "Прихватизировали" его ушлые пароходские бюрократы, теперь он реновированый дом с элитными квартирами.

— А где же теперь переночевать бездомному моряку?