Читаем Больные души полностью

Однако в первую очередь мне надлежало озаботиться надвигающейся гибелью Байдай. Изыскание первопричин смерти девушки стало для меня идеей фикс. Покойников по всем палатам было великое множество. Когда врачи их обнаруживали, они сначала с помощью инструментов устанавливали время смерти, зачастую – с точностью до часа и минуты, словно те им были нужны для сверки какого-то грандиозного графика. Если говорить начистоту, то с середины XX века по всему миру стремительно возросло количество людей, умирающих в стационарах. Жизнь рядовых людей завершается не дома, не на улице и не на природе. Дядя Чжао нередко кичился тем, что затухание жизни – лишняя циферка в данных, собираемых отделением интенсивной терапии. Что такое смерть? Время, когда тебя отключили от машины. Или же иногда время, когда вырубилось электричество.

Систематизированная медицинская кончина – повальное увлечение. Медфармпанки на первых порах могли вам несколько скрасить исход с помощью так называемой «паллиативной помощи», которая в наши дни выглядит уже фальшью и наигранностью. Но ничего лучше предложить они не могли. Уже просто не было такой штуки, как «естественная смерть». В любой кончине должна была быть задействована медицина. Теперь всякие смерти наступают от того, что человека из-за болезни «нельзя спасти». Никому не дано было знать, что такое «умереть собственной смертью».

В таких обстоятельствах товарищи по болезни считали лучшим возможным концом неизлечимые недуги. Тогда можно полностью отдаться в распоряжение докторов, потихоньку попрощаться с этим миром, заблаговременно подготовиться к смерти и осмыслить все, что с тобой произошло в жизни. И в аккурат перед кончиной мысли обретали ясность. Для медиков не было ничего хуже скоропостижной смерти больного, они ее давно списали со счетов как вероятность.

Когда исход все-таки наступал, то даже такие опытные врачи, как доктор Хуаюэ, оказывались, в сущности, лишь сноровистыми технарями, которые максимум могли от лица божеств смерти отчитаться о кончине и зачистить поле под следующую. Не в их ведении было как-то обосновывать смерть. Смерть можно представить в некотором смысле как ошибку. Разумеется, некоторые сочтут уход человека из жизни задачей, которую предстоит еще решить квантовой медицине (здесь грех не вспомнить принцип Гейзенберга). Для таких людей смерть – явление, связанное с нашим сознанием, имманентный атрибут нашего мозга. Умирает человек – с ним исчезает целый мир. Не может же мир продолжать существовать, когда его уже покинули. Мир, раскрывающийся перед нашими глазами, состоит из мельчайших частиц. И если каждая из этих частичек существовала бы только тогда, когда за ней наблюдал человек, и оказывалась бы призрачным миражом, как только ее покидал бы человеческий взгляд, то все то же самое должно было бы происходить и со всем миром, складывающимся из этих частичек. Проявляется ли мир исключительно через его сознательное познание? Такими размышлениями занималась лишь небольшая группка медиков из числа особо увлеченных гиков. Изыскание причин смерти человека через вскрытие его трупа – технология довольно старомодная. Аутопсия нам не поможет докопаться до сути. Особые надежды связывались с дешифровкой скрытых посланий, содержащихся в нейронах. Но нам все равно было еще очень далеко до того, чтобы понять механизм формирования в мозгу мыслей и сознания. Да и нельзя было предсказать, не подтвердят ли по итогу подобные изыскания лишь мимолетную несуразность всех этих категорий.

Среди всех больных только Байдай постоянно думала о смерти. Девушке будто доставляло удовольствие воспринимать смерть лишь как возвращение домой или совершение великого дела. Смерть очередного человека из палаты виделась моей подруге расставанием с бренным существованием. А людей, так простившихся с жизнью, Байдай повидала слишком много за свою четверть века. Ей уже было наплевать, от чего помирали товарищи по болезни. Вообще больные – люди в высшей степени себялюбивые. Мне же оставалось искать вероятную причину кончины девушки. И гадать, что я в конечном счете получу от моих изысканий, было невозможно.

Смерть – еще одна проблемная тема наряду с болью. Пока не умрешь, все умозаключения на счет смерти – бесполезные мысли.

Перейти на страницу:

Все книги серии Больничная трилогия

Больные души
Больные души

Новая веха в антиутопии.Соедините Лю Цысиня, Филипа К. Дика, Франца Кафку, буддизм с ИИ и получите Хань Суна – китайского Виктора Пелевина.Шестикратный лауреат китайской премии «Млечный Путь» и неоднократный обладатель премии «Туманность», Хань Сун наравне с Лю Цысинем считается лидером и грандмастером китайской фантастики.Когда чиновник Ян Вэй отправляется в город К в деловую поездку, он хочет всего того, что ждут от обычной командировки: отвлечься от повседневной рутины, получить командировочные, остановиться в хорошем отеле – разумеется, без излишеств, но со всеми удобствами и без суеты.Но именно здесь и начинаются проблемы. Бесплатная бутылочка минералки из мини-бара отеля приводит к внезапной боли в животе, а затем к потере сознания. Лишь через три дня Ян Вэй приходит в себя, чтобы обнаружить, что его без объяснения причин госпитализировали в местную больницу для обследования. Но дни сменяются днями, а несчастный чиновник не получает ни диагноза, ни даты выписки… только старательный путеводитель по лабиринту медицинской системы, по которой он теперь циркулирует.Вооружившись лишь собственным здравым смыслом, Ян Вэй отправляется в путешествие по внутренним закоулкам больницы в поисках истины и здравого смысла. Которых тут, судя по всему, лишены не только пациенты, но и медперсонал.Будоражащее воображение повествование о загадочной болезни одного человека и его путешествии по антиутопической больничной системе.«Как врачи могут лечить других, если они не всегда могут вылечить себя? И как рассказать о нашей боли другим людям, если те могут ощутить только собственную боль?» – Кирилл Батыгин, телеграм-канал «Музыка перевода»«Та научная фантастика, которую пишу я, двухмерна, но Хань Сун пишет трехмерную научную фантастику. Если рассматривать китайскую НФ как пирамиду, то двухмерная НФ будет основанием, а трехмерная, которую пишет Хань Сун, – вершиной». – Лю Цысинь«Главный китайский писатель-фантаст». – Los Angeles Times«Читателей ждет мрачное, трудное путешествие через кроличью нору». – Publishers Weekly«Поклонникам Харуки Мураками и Лю Цысиня понравится изобретательный стиль письма автора и масштаб повествования». – Booklist«Безумный и единственный в своем роде… Сравнение с Кафкой недостаточно, чтобы описать этот хитроумный роман-лабиринт. Ничто из прочитанного мною не отражает так остро (и пронзительно) неослабевающую институциональную жестокость нашего современного мира». – Джуно Диас«Тьма, заключенная в романе, выражает разочарование автора в попытках человечества излечиться. Совершенно безудержное повествование близко научной фантастики, но в итоге описывает духовную пропасть, таящуюся в реальности сегодняшнего Китая… И всего остального мира». – Янь Лянькэ«Автор выделяется среди китайских писателей-фантастов. Его буйное воображение сочетается с серьезной историей, рассказом о темноте и извращенности человеческого бытия. Этот роман – шедевр и должен стать вехой на пути современной научной фантастики». – Ха Цзинь«В эпоху, когда бушуют эпидемии, этот роман представил нам будущее в стиле Кафки, где отношения между болезнью, пациентами и технологическим медперсоналом обретают новый уровень сложности и мрачной зачарованности». – Чэнь Цюфань

Хань Сун

Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Фантастика
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже