Сформировалось новое поколение врачей, воплощением которого выступал доктор Хуаюэ, поколение людей, прошедших специальную подготовку на Западе. Немного врачи, немного панки. Как заявлялось в «Новостях», эти целители исходили из мысли, что они призваны головой подпирать небо, а ногами топтать землю. То есть, с одной стороны, они должны были удовлетворять самым высоким чаяниям мировой медицинской науки, а с другой – трудиться над разрешением вполне реальных проблем социально-экономического развития нашей страны. Люди это были в высшей степени практичные, мыслили они в категориях КПД. И потихоньку нагнали они – и по продвинутости науки, и по медицинскому оборудованию, и по технологиям, и по много чему еще – американских учителей.

Ну и тогда возник сам собой вопрос: а существуют ли вообще на свете эти ваши США? Не сочинили ли их, чтобы было чем нас пугать? Странно получается, что в глазах стольких людей эта конгломерация, сродни иллюзии, стала правдой жизни и изо дня в день обрастает все новыми и новыми деталями, будто почерпнутыми из реальности. Не пришла ли к нам мысль о США с заболеванием, случившимся в процессе очередной генной мутации?

Кажись, и Рокфеллер, и все прочее – одна большая фикция. Если уж и существовал когда-либо некий фонд, то ему следовало избрать местом для размещения больницы столичный город, чтобы прославиться сразу на всю страну. К чему им было бы припираться в отсталый тогда во всех отношениях город К? Вот вам отличное свидетельство того, что эти ваши США – сплошные враки.

Больницу мы отстроили и развивали исключительно единым независимым и суверенным народом, который проявил в этом деле неслыханные трудолюбие, отвагу, разум и порядочность. И вообще все началось только в 1950-е годы.

Все раскопки доказательств, которые предпринимала Байдай, сразу утратили какую-либо целесообразность. И от того девушке было особо досадно. Ведь она даже не знала, чем заболел ее прадед.

С наступлением XXI века Центральная больница города К сделала большой скачок в развитии. Провели модернизацию, перестроили все, затерли следы прошлого, разобрали остававшиеся от императорского дворца постройки. И вот теперь мы на базе этого грандиозного строения, будто отлитого из металла, строили «Общество государственного оздоровления». Наша больница во всем своем величии была флюгером, который указывал, куда дует ветер в эпоху медицины.

И вот теперь мы с Байдай бродили по этому «единственному в своем роде» заведению в попытках обнаружить трупы врачей.

<p>22. Больные – живые в состоянии смерти</p>

Во время наших прогулок мы часто натыкались на врачей и медсестер, но все они еще были живыми. Временами нам попадались охранники, которые обычно никак не препятствовали нашим променадам. Основной задачей охранников было противодействовать любым посягательствам на медперсонал. Ну и еще не давать пациентам фотографировать, курить, напиваться и воровать вещи из палат. Так, они часто забирали припрятанный у Байдай алкоголь. Впрочем, ей быстро возвращали изъятое в обмен на определенные подношения.

Натыкались мы по дороге и на укутанные в белую ткань трупы скончавшихся от болезней. Тела, брошенные прямо посредине коридоров больницы, походили на бревна. Их не успевали вовремя доставить на хранение в морг. В этих случаях Байдай просила меня стоять настороже, а сама приподнимала простыни, чтобы проинспектировать еще хранившие остатки тепла телесные оболочки. Девушка провела в стационаре долгое время, и потому она хорошо знала всех врачей в лицо. Во время таких осмотров мы работали как идеально слаженная команда. Но трупы докторов нам никогда не попадались. Среди умерших были сплошь обыкновенные всамделишные больные. Причем по виду покидали они мир людей безо всякого ужаса и злости. В их чертах угадывалось некоторое подобие восхищенного экстаза. В отличие от смертных масок героев Хичкока, здесь было чему подивиться. Обзор таких экспонатов был, наряду с хождениями по садику, нашим излюбленным времяпрепровождением в стационаре.

У меня часто случались кошмарные сны, по большей части касавшиеся всего, связанного со смертью. В сновидениях мне вкалывали посторонние гены и моя иммунная система отказывалась их принимать, от чего все мое тело покрывалось злокачественными опухолями. Будучи при смерти, я поддавался ужасающей панике. Я пытался позвать хоть кого-нибудь на помощь, но мой рот отказывался издавать звуки. А в тот момент, когда я уже переступал порог смерти, небо разражалось ливнем черных змей и красных крестов. И вот тут я просыпался. Самым радостным мигом было для меня глубокое облегчение, что я вырвался из страшного сна на самом неприятном месте и что можно было выдохнуть. Обошлось. Правда, чувство это сохранялось недолго. После таких сновидений я задавался вопросом: а что такое вообще смерть? Какой будет моя кончина?