Читаем Больные души полностью

Таинственность смерти проявляется в большом разнообразии жизни. Байдай – лучший тому пример. Девушка была особым существом, сформировавшимся внутри больничных палат, и потому стояла особняком от прочих людей. Ее поместили на стационарное лечение сразу же после того, как она распростилась с материнской утробой. Уже двадцать пять пар зим и лет провела она при больнице. Никто из родных ее не навещал. Первые годы Байдай провела в безделье на койке, вот девочка и пристрастилась задавать себе абсурдные вопросы. Почему это у койки аж четыре ножки? Что у врачей под халатами? Почему в садике ни одной зверюшки? Есть ли еще больницы за пределами звездного небосклона? Мысли каруселью вертелись в голове Байдай, ублажая их владелицу точно так же, как если бы она ласкала себя.

В самом начале девушка, как и остальные больные, подобострастничала и восхищалась при одном виде врачей. Когда оказываешься в больнице, все ее обитатели кажутся богами, которым надо слепо повиноваться. Но постепенно у Байдай возникли сомнения в том, насколько все вокруг нее было нормально. Девушка обратила внимание, что пациенты умирали один за другим, а вот врачи вроде бы вообще не помирали. Да и на соседних койках совсем не обнаруживалось докторов. Складывалось впечатление, что врачи существуют лишь для того, чтобы спасать и лечить других людей и что лекари вовсе не заботились о собственном выживании. Обстоятельство любопытное.

Байдай однажды наблюдала за тем, как доктор Хуаюэ помогал больному СПИДом. У пациента тело и лицо были испещрены красной сыпью, а изо рта и языка сочился белесый гной. Прочие больные обходили его стороной. А Хуаюэ не только совершенно спокойно подходил к пациенту и утешал его, но даже самолично подключал его к ИВЛ, вводя мужчине в трахею специальную трубку. Вдруг больной отхаркнул из себя фонтан крови. На халате Хуаюэ остались красные пятна. Кровавая пена попала, кажется, врачу в глаз. Но доктор вел себя так, будто ничего не произошло, и, вопреки уговорам медсестры, не ушел, а спокойно довел дело до конца, пока сатурация крови кислородом у пациента не вернулась к более-менее нормальным значениям. На руках у Хуаюэ к тому времени уже осталось множество следов от соприкосновения с пациентом. Байдай, наблюдая за этой картиной из-за стеклянной стенки палаты реанимации, без меры поразилась поведению врача, сопереживая участникам действа.

По сути, непостижимым во всей этой ситуации было то, что можно было избавить живое существо от любого мучения и посодействовать в преобразовании жизни. Такое было подвластно, наверно, только божествам. А божества же не болеют и не умирают, они смерти не знают. Больные, сидящие по палатам, на этот счет не разглагольствовали. Очевидная неуязвимость врачей – символ всестороннего вступления в эпоху медицины. У больницы еще было наименование, дополнявшее громкое название «Общество государственного оздоровления»: «Место, где творят чудеса».

Байдай была уверена, что после работы с тем пациентом доктор Хуаюэ неминуемо умрет. А тот взял и не умер. Байдай от того впала в тоску и предавалась постоянным навязчивым мыслям. В том, что другие воспринимали как рядовую ситуацию, девушка углядела нечто извращенное. Хотя у самой Байдай со здоровьем дела обстояли не ахти, девушка стала одержимой вопросом смертности врачей. Такие пациенты – крайняя редкость в клиниках. Вот и в нашей больнице за многие-многие годы одна лишь Байдай озаботилась данной проблемой. Нельзя было исключать, что в этом проявился полный провал лечения и что в теле девушки крылась опасность.

Все, что волновало Байдай, можно было назвать довольно элементарными вещами, в том числе идея о том, что всем людям суждено – вероятно – умереть. Однако для рядовых больных думать о таких штуках – ой, как непросто. В «Новостях медицины и фармацевтики Китая» вы о вещах такого плана ничего не прочтете. Чрезмерный прием лекарственных препаратов и вторжение в глубины нейронных процессов подорвали нормальное мышление. Немало пациентов мирно отбрасывало копыта, проведя в больнице не столь уж продолжительное время, и потому даже не успевало задумываться о таких материях. Байдай же умудрилась продержаться здесь значительно дольше. За 25 лет у девушки выработался иммунитет к токсичным свойствам препаратов, а под воздействием вживленных в тело электродов заметно усилилось действие нейромедиаторов, отчего в некоторых генах произошли мутации. Байдай никак не могла проконтролировать ход своих мыслей.