Читаем Больные души полностью

С какого бы угла вы ни обозревали необъятный город К, вы все равно уверились бы, что перед вами вывесили полотно кисти великого мастера. Общим фоном живой картине служили окрашенные во все оттенки бордового огромные экраны. По дорогам, кольцами обвивавшими город, носились беззвучно и бесцельно туда-сюда несметные полчища человечков, походивших с такого расстояния на муравьишек. Среди этой мелюзги вроде бы можно было разглядеть больных, только-только оторвавшихся от семейного очага. Новообращенным пациентам еще предстояло влиться в эпоху медицины. Пока же они в поисках исцеления толпились на входе в больницы. Меж больными сновали на досках с водородным приводом до жути улыбчивые врачи, облаченные в халаты и вооруженные портативными диагностическими устройствами. Большинство людей покорно опускали головы и проходили осмотр, но были и те, кто, не вникнув в новую обстановку, бросался в паническое бегство, не разбирая дороги. Таких, впрочем, было совсем мало. Их все равно распихивали по каретам «Скорой помощи» и отправляли по клиникам. Кровь никто, конечно, никому не пускал, но эти сценки сразу навели меня на мысли об охотниках, вылавливающих добычу. Хотя в лечении все равно рано или поздно кровь проливается. Это неизбежность.

Были и эскулапы, которые предпочитали не уподобляться скейтбордистам. У таких за спинами были ракетные ранцы, а под мышками – аптечки. Парили они в воздухе, совершая облеты пациентов. Медфармпанки? На головах у летающих докторов были установлены радиолокаторы для быстрого отслеживания признаков вирусных заболеваний и экспресс-анализаторы микрофлоры. Достаточно было приглядеться к любой пока что не распавшейся семье. Сразу можно было маркировать соответствующий дом как резервную больничную палату, подлететь к нему и незамедлительно устроить обход. Врачи проникали в квартиры без всяких объяснений. Просто выбивали двери и без лишних приветствий брались за дело. Однако все это делалось исключительно из шкурных долгосрочных интересов самих больных. Вот всем членам отдельно взятого семейства и приходилось, превозмогая боль, выскакивать из постелей, организовывать достойный прием докторам с обязательным съестным, а затем выстраиваться в сторонке и с трясущимися лодыжками и заискивающими улыбками дожидаться мирно, когда доктора их оприходуют. Когда дело было сделано, сидевший во главе стола врач прикидывался, что добродушно приглашает всех разделить с ним трапезу. «Да что же вы так напряглись! Расслабьтесь. Сейчас поедим, а потом можно будет потихонечку переходить к осмотру. Не волнуйтесь, никто не умрет». Только после долгих уговоров и любезностей в сочетании с приоткрываниями аптечки, чтобы продемонстрировать ее содержимое, больные осмеливались подступиться к столу и рассесться по местам. При этом все трепетали, волновались и сидели с застывшими улыбками на лицах. Беспокойство за собственное здоровье – недуг, от которого нет оптимального лечения. Накушавшись и напившись, врачи сразу же принимались раздавать диагнозы направо и налево. Глава семьи сразу же подносил заблаговременно подготовленные красные конверты и подарки с мольбой к докторам как-нибудь посодействовать в избавлении от давно мучивших всех болезней. Временами врачи могли выдвигать какие-то дополнительные условия, что было абсолютно в порядке вещей. И больные в компании всех родственников принимались, со слезами умиления в глазах, изыскивать средства на претворение в жизнь этих требований.

Тут мне вспомнилось, что как-то на мой собственный дом снизошел один такой летучий врач. Дочка моя, на счастье, как раз была с нами. Доктору хватило одного взгляда, чтобы сделать ей полный чекап, и мне было заявлено, что дочку он забирает с собой. Тому славному человеку предстояло повышение по службе: он должен был стать главврачом при взлетно-посадочной площадке. В его ведении была бы небольшая лаборатория полетного лечебного дела. И им как раз не хватало девушки на побегушках. Доктор предложил дочке стать летной медсестрой. Отказываться от такой чести невозможно. Я и обрадоваться-то даже толком не успел. Дочка у меня уродилась и красивая, и талантливая, но из-за меня у нее в жилах текла дурная кровь. Дочка страдала хроническими заболеваниями, а вместе с ней по этой же причине мучился и я. И вот доктор сам сказал, что с дочуркой нашей все будет хорошо. Возликовав, я устроил нашему спасителю самый торжественный прием. Соседи меня попеременно поздравляли, говорили, что наконец-то я выбился в люди, скорешился с врачом, обрел прочные связи в «Обществе государственного оздоровления». Мало того что теперь мне было бы гораздо проще попасть на прием к врачу, так еще теперь нашу шаткую семейку можно было демонтировать как аварийный дом. Завидные обстоятельства!