Читаем Болеутолитель. Темное полностью

— Леди, — мрачно прервал ее Барби, — сейчас не время демонстрировать ваши методы для умасливания маньяков. Может быть, я помешан, а может, и нет, надеюсь, не более того. Во всяком случае, какой бы я ни был, я должен говорить с доктором Гленном. Где он?

Сестра Хэллер слегка пригнулась, как перед противником на ринге.

— Не хорохорьтесь, — резко посоветовал Барби, мне известно, что вы умеете усмирять обычных лунатиков, но, полагаю, мой случай несколько другой.

Она кивнула, неохотно соглашаясь. Тогда он злорадно сказал: — Ведь, наверное, вы убежите, если я превращусь в большую черную крысу. Все, чего я хочу — поговорить пять минут с Гленном, но именно сейчас.

— Это будет довольно дорого стоить, — предостерегла его сестра Хэллер. Барби оскалил зубы и встал на четвереньки. — Но я не стану вас останавливать. — Потрясенная, она обещала показать ему дом Гленна.

— Вот умница!

Он поднялся, и когда сестра Хэллер осторожно отступила, пропуская его к лестнице, Барби не мог побороть тревожную мысль, что она действительно поверила в его возможность превратиться в крысу. Через заднюю дверь флигеля сестра указала на темный особняк и, как ему показалось, облегченно вздохнула, когда он ушел.

Свет в окнах верхнего этажа кирпичного дома Гленна вспыхнул раньше, чем он достиг его, значит сестра Хэллер предупредила доктора по телефону. Высокий, одетый в довольно яркий халат, психиатр собственноручно открыл дверь, опередив звонок Барби; выглядел он еще более сонным, чем всегда.

— В чем дело, мистер Барби?

— Это опять случилось, — выпалил Барби. — Еще один сон, и я знаю, что это нечто большее, чем просто сон. На этот раз я был змеей. Я… я убил Ника Спивака. — Он остановился и перевел дыхание. — Я хочу, чтобы вы вызвали полицию. Они найдут его мертвым под открытым окном девятого этажа перед зданием Фонда, и убийца его — я!

Барби вытер пот со лба. Он пристально и тревожно следил за реакцией Гленна. Похожие на глаза газели, глаза психиатра моргнули, и он слегка поежился в своем великолепном халате. Сочувственно улыбнувшись, Арчер откинул кудрявую голову, и что-то в этом жесте пробудило у Барби теплое и необъяснимое ощущение узнавания.

— Пожалуйста, сделайте это, вызовите полицию, — настаивал Барби.

Гленн совершенно спокойно покачал головой.

— Нет, мы не можем этого сделать.

— Но Ник же мертв! Мой друг…

— Не будем спешить, мистер Барби, — Гленн лениво приподнял широкие плечи. — Если в действительности там нет трупа, мы побеспокоим полицию зря. Если труп есть, — вам будет трудно объяснить, как мы узнали об этом. — На его загорелом лице появилась добрая улыбка. — Я материалист строгий, а полицейские — материалисты жестокие.

У Барби застучали зубы.

— Как вы думаете, я… я на самом деле убил его?

— Ни в коем случае, — успокаивал Гленн. — Хэллер уверила меня, что вы крепко спали в своей комнате еще несколько минут назад. Но я вижу другое интересное объяснение вашего сна.

— Какое же? — задохнулся Барби.

Гленн сонно заморгал.

— Вы стараетесь разгадать тайну, окутывающую вашего старого друга Квейна и его партнеров в реальном мире, — медленно и проникновенно говорил Гленн. — Будучи в сознании, вы не нашли решения. Но помните, подсознание часто более проницательно, чем мы обычно думаем.

Он неторопливо соединил вместе кончики длинных загорелых пальцев и серьезно продолжал:

— Подсознательно вы могли подозревать, что Ника Спивака выбросят сегодня ночью из определенного окна. Если ваше подсознательное подозрение достаточно совпадет с реальностью, — полиция может найти тело в том месте, которое вы видели во сне.

— Ерунда, один только Сэм был с ним, — сердито бросил Барби.

— Так и есть, — подтвердил Гленн кивком своей красивой головы, как бы говоря: «Я так и знал». — Сознательно вы можете отрицать мысль о Сэме Квейне как об убийце, и даже в вашем отрицании есть определенное значение: оно свидетельствует, что бессознательно вы, возможно, хотите, чтобы Сэм Квейн был казнен за убийство.

Барби сжал тощий волосатый кулак.

— Я не могу согласиться с этим, — захрипел он. — Это… это какая-то чертовщина!

Он подался вперед, не в силах продолжать.

— Это безумие. Я говорю вам, доктор, Сэм и Нора Квейн — мои лучшие и давнишние друзья.

— Оба? — тихо спросил Гленн.

Барби опять сжал потные руки.

— Замолчите! — прокаркал он. — Вы, вы не можете так со мной разговаривать!

Гленн поспешно отступил в освещенный дверной проем.

— Это только предположение, мистер Барби. — Он обезоруживающе улыбнулся и снова кивнул. — Ваша стремительная реакция подсказывает мне, что это очень болезненная тема, но я не вижу необходимости вдаваться сейчас в ее обсуждение. Что, если забыть на время все наши проблемы и немного поспать?

Барби вздохнул и сунул руки в отвисающие карманы красного больничного халата.

— О'кей, доктор, — устало согласился он. — Простите, что потревожил вас. — Он повернулся, чтобы уйти, но внезапно переменил намерение. Подойдя к Гленну, он тихо дрожащим голосом добавил: — Вы решительно не правы, доктор Гленн. Женщина, которую я люблю, — Эйприл Белл.

Гленн, сардонически улыбнувшись, закрыл дверь.