Читаем Болеутолитель. Темное полностью

— Скорее! — предупредила волчица. — Квейн просыпается! Она подбежала к окну. Барби поспешил за ней, чтобы помочь пробиться через стекло, замазку, дерево и сталь, но она покачала гибкой головой.

— Не этой дорогой, — быстро сказала она, — надо поднять раму. Решетки нет, и, я думаю, твой старый друг Спивак имел привычку ходить во сне, когда переутомлялся. Сегодня он был очень усталым. Эта та связь с вероятностью, которую я нашла, чтобы можно было его убить.

Ослабевшая из-за зловония, она царапала щеколду. Барби попытался ей помочь, бессильно качнулся назад, и вздрагивающая груда его колец оперлась на еще теплый изуродованный труп. Волчица энергично работала гибкими лапами и обнаженными клыками. Наконец, рама с шумом поднялась. По-видимому, Сэм Квейн услышал этот звук и тяжело зашевелился на своей койке.

— Ник, — пробормотал он басом, — что за черт, что там происходит?

Однако он не встал, и белая волчица прошептала резко:

— Он не может проснуться — это нарушило бы связь с вероятностью.

Чистый холодный воздух, вливающийся в комнату через открытое окно, понемногу рассеивал зловоние. Волчица облегченно вздохнула и встряхнулась. Барби также почувствовал, что у него восстанавливаются силы. Он начал неуклюже извиваться, двигаясь по направлению к окну, продвигая свою растерзанную, но все еще пульсирующую ношу, оставляющую на полу кровавый след.

— Выброси его, — задыхалась белая волчица, — пока действует связь…

Однако двигаться было нелегко, даже с такой невесомой ношей, как Ник Спивак. Все же свежая прохлада окончательно вернула Барби силы. Он высунул сплющенную голову за окно, захватил хвостом стол и подтянул изуродованное тело к подоконнику.

— Скорее, — настаивала Эйприл Белл, — мы должны убраться, пока Квейн не проснулся, да и мне еще надо кое-что написать.

Она пробежала мимо упавшего стула, легко вспрыгнула на стол и схватила послушными лапами карандаш Ника. Барби собирался спросить, что она пишет, но в это время Квейн застонал на койке. Барби в отчаянии сжал мышцы и опрокинул безвольную массу растерзанного тела на подоконник. Поскользнувшись на луже крови, он упал вместе с ношей. Белая волчица, должно быть, заметила это, потому что он почувствовал беспокойство в ее голосе:

— Уходи, Барби, пока Квейн не проснулся!

Спеша вниз через девять этажей темноты, Барби ослабил кольца, которые сжимали истекающее кровью, все еще дергающееся тело того, кто некогда был Ником Спиваком. Он держал его под собой и отчаянно хотел получить свою отвратительную оболочку, которую оставил на кровати в Гленнхейвене. Его наполнил страх перед пробуждением Сэма Квейна.

Внизу, перед башней Фонда, он снова услышал стук изувеченного тела о бетонную дорожку. Однообразный звук податливых костей свидетельствовал о конце, и Барби успел проследить за тем, как последнее содрогание жизни покинуло бесформенную массу, осевшую в луже крови. Издалека до его чутких ушей донесся гнусавый голос сторожа по имени Джаг:

— Иди ты к черту, Чарли, не положено тебе думать. Я опять повторяю: причины смерти Мондрика и Читтума — это забота судебного следователя, а мне ни к чему знать, что находится внутри того ящика. Двадцать баксов есть двадцать бак…

Барби свалился…

Но не на бетонную дорожку рядом с Ником Спиваком, ибо он обрел свое тело во время падения и метаморфоза произошла быстро и безболезненно. Он упал на пол около кровати в палате Гленнхейвена и твердо встал на ноги.

Он был обычным двуногим существом, которому очень хотелось спать. Голова была совсем холодной и болела, так как, падая, он ушибся об пол. Ему сейчас нужно было выпить. В животе было неспокойно, а душа ныла — доктор Гленн, без сомнения, скажет, что он просто скатился с подушек, читая перед сном, а весь его кошмарный сон возник потом, от подсознательной попытки объяснить свое падение.

Безжалостный восторг, испытанный во сне, улетучился, сменившись тошнотворной уверенностью в том, что Ник Спивак действительно умер и лежит грудой сплющенных костей на дорожке у башни Фонда.

Барби мрачно стоял у своей кровати и потирал виски. Пальцы ощущали царапину на шее, и он вспомнил, что там побывали клыки белой волчицы. Он тяжело вздохнул, с усилием встряхнулся, но не смог освободиться от тягостного убеждения, что Ник Спивак действительно умер.

Он ошеломленно включил свет и посмотрел на часы. Было два пятнадцать. На стуле не было его одежды, должно быть, ночная сиделка ее унесла. Остались лишь мягкие тапочки и красный халат, которые Барби надел, дрожа и обливаясь потом. Затем он нажал кнопку вызова и нетерпеливо двинулся в холл, чтобы встретить сестру. Ею была мисс Хэллер — блондинка с обесцвеченными пышными волосами и воинственным видом.

— Как, мистер Барби! Я думала, вы спите…

— Мне надо увидеть доктора Гленна. Сейчас же!

Широкое встревоженное лицо расплылось в мягкой улыбке.

— Ну конечно, мистер Барби, — успокаивала она, стараясь придать своему мужеподобному голосу мягкость. — Почему бы вам пока не лечь… Мы посмотрим…