– Ты зря тратишь свое время, – сказал Высокий Сера. – Те, кого выбрал лес, всегда возвращаются; впрочем, ты и сам знаешь. – Он повернулся и зашагал прочь, однако перед кустами остановился. – Ты не можешь идти дальше прежней дорогой. – Он вздохнул и наклонил голову. Расправил плечи. – Если честно, я не могу тебе помешать – твоего друга выбрали боуреи, и мои люди не станут этого делать, даже если я их попрошу. – Кахан кивнул. – Но я прошу вас оказать мне услугу, лесничий и Юдинни, монахиня Раньи, и тогда в ответ буду вашим должником.

– У меня нет желания проходить через места, которые являются тайными для тебя, если таково твое желание, – сказал Кахан. Высокий Сера кивнул. – Мы оказались здесь из-за того, что заблудились и знали только, что должны двигаться на юг, чтобы добраться до Харнвуда.

Вожак форестолов засунул руку в карман, Кахан услышал шорох листьев и веточек, нашел там что-то и бросил Кахану. Тот поймал одной рукой предмет, который был плоским, гладким и темно-коричневым, с одним закругленным концом, а другим – острым.

– Что это? – спросил Кахан.

– Орех-указатель. Мох на туче-древах не обязательно такой же, как на деревьях Харнвуда, сейчас ты шел на северо-восток, углубляясь в Вирдвуд.

– Вот как, – сказал Кахан.

– Подбрось орех в воздух. Он всегда падает на землю, указывая на север. И не спрашивай почему, никто не знает. Просто он такой.

Кахан кивнул.

– Отсюда иди на восток до тех пор, пока дальше пути не будет, – продолжал Высокий Сера. – Затем поверни на юг, и тогда ты не увидишь того, чего тебе видеть не следует.

– Спасибо, – сказал Кахан.

Высокий Сера кивнул и вместе с другими форестолами исчез в кустах. Если бы не орех-указатель в руке, Кахан мог бы подумать, что форестолов не существует.

– Как ты думаешь, что он имел в виду, когда сказал: «до тех пор, пока дальше пути не будет»? – спросила Юдинни. – В лесу есть медленные земли?

– Я не знаю. – Кахан пожал плечами. – Но думаю, мы это выясним.

Он подбросил орех-указатель в воздух, потом повторил процедуру несколько раз, чтобы проверить: не обманул ли его форестол. Всякий раз острый конец указывал в одном направлении.

– Тогда вперед, – сказала Юдинни.

<p>35</p>

Они пошли на восток, и Кахан отдал Юдинни орех-указатель.

Она с детской радостью подбрасывала его в воздух и веселилась, когда он всякий раз показывал одно и то же направление.

– Такое впечатление, что я не должна выпускать его из рук.

Она рассмеялась и снова его подбросила.

Эта часть путешествия оказалась намного более простой, чем путь, который привел их к боуреям. Появилось ощущение, что лес вокруг них дышал, открывался и позволял им идти вперед, не создавая дополнительных трудностей. Ребенок спал, он дышал тихо и ровно, лежа на волокуше. Юдинни и Кахан в уютном молчании шагали по мягкому ковру из крошечных листьев туче-древ. Пока они шли, у Кахана все больше возникала уверенность, что кто-то следовал за ними, и действительно, когда миновало некоторое время, преследователи начали появляться.

Корнинги выглядывали из кустов и тут же исчезали. Кахан повернулся, чтобы успокоить Юдинни, сказать, что не чувствует с их стороны агрессии, а только любопытство, однако она и сама заметила корнингов и улыбалась им.

– Они добрые души, разве не так, Кахан? – спросила она.

Он кивнул, и они продолжали идти дальше, а процессия корнингов следовала за ними; свет двигался по небу, и в лесу стало темнеть.

– Я вижу свет впереди, – сказала монашка, указывая на восток.

Кахан посмотрел и увидел слабое мерцание, как в тот момент, когда свет начинает появляться, но все еще остается ниже горизонта.

– Разрыв в листве, – сказала Юдинни, пока они шагали в сгущавшихся сумерках.

– Похоже на то, – ответил Кахан, хотя все выглядело не так, как прежде.

Там, где была болезненная яркость, свет оставался рассеянным. Когда они стали к нему подходить, свет что-то рассекло на лучи, пронзившие лес, и Кахан начал понимать, что перед ними.

Там находилось нечто массивное и острое, огромное и черное, которое издалека казалось почти покрытым мехом. Его истинный размер становился понятным постепенно – и почти не увеличивался.

– Древопад, – сказал он скорее для себя, чем Юдинни, однако она ответила, и в ее голосе слышалось множество оттенков удивления:

– Я думала, глядя на основание, что поняла, какого оно размера, но это не так.

Она была права: то, что они сейчас видели, входило в противоречие с любой логикой.

Кахан смотрел на упавший центральный шпиль, такой огромный, что он повалил два соседних, наружных шпиля. Он не знал, когда это случилось, но шпиль уже превратился в скелет к тому времени, когда они его увидели. Тем не менее его размеры было трудно осмыслить. Из-за туче-древ центральный шпиль казался карликом. Даже самый высокий шпиль не исчезал из виду. Истинный, огромный, поражавший воображение размер становился понятным, когда они оказались достаточно близко, перед стеной темно-древа, заблокировавшего тропу, высотой в десять или одиннадцать человек, стоящих друг у друга на плечах. От ствола отходили меньшие, но все еще огромные ветви.