Читаем Боец Демона-Императора полностью

Девушка кинула на меня взгляд из-под ресниц. Порозовевшая от смущения, она показалась мне по-настоящему милой. И глаза… Ее глаза смотрели так, что я понял — голову я уже прочно потерял. И это не пугало, а наоборот — доставляло наслаждение.

— Это ты только так говоришь. Но сам ведь ни за что на мне не женишься.

— Почему же? — уверенно возразил я. — Женюсь. Охотно. Только… Твои родители отдадут тебя за чужака? За человека, не имеющего представления о ваших традициях, обычаях?

— Им привередничать не приходится. Меня еще никто никогда не сватал, я имею в виду, из серьезных людей.

— А я — серьезный?

— Ты — охотник. Это серьезно.

— Ну… Скажем так, я охотник в прошлом. Теперь буду искать другой способ заработка.

— Как бы там ни было — ты воин. Это не углежог какой-нибудь и не дровосек. Хотя отец уже и о них подумывает.

— А он кто? Я про твоего отца.

— Он — углежог, как я говорила. Сейчас он там, следит за тем, как идут работы, определяет участки на завтра.

— То есть он — старшина угольщиков?

— Углежогов. Его зовут Нишант… Если ты, конечно, не пошутил.

— Я не пошутил. Как у вас принято свататься? Просто у нас… У нас традиции очень простенькие.

Девушка, глядя недоверчиво, слегка пожала плечами и попыталась потихоньку поправить на груди платье.

— Да у нас тоже не очень сложно. Если ты решил на мне жениться, тебе надо поговорить с моим отцом, спросить его. Если считаешь нужным, сделать подарки ему и матери… Это не обязательно, хотя обычно… Свидетельствует как бы… о серьезности намерений. Ну а потом, если договоритесь, то решите, сколько будет стоить свадьба, да и все.

— Ага… И деньги лучше будет отдать сразу?

— Ну… Так, наверное, будет проще, ведь свадьба играется в поселке невесты, и траты делят пополам. Жених и родители невесты.

— Ясно. — Лежа на спине, я разглядывал багровеющее небо и соображал. Очень медленно соображал. — И ты согласишься подождать два месяца? Свои деньги я получу только через два месяца, так уж получилось. Если уж приходить к твоему отцу, то сразу с полными карманами, верно же? Так ты согласна подождать?

Она вздохнула. Улыбнулась, хоть и несколько принужденно. Согласно качнула головой.

— Конечно… Как ты? Давай я поменяю тебе повязки. Я принесла вот это. — Она вытащила крохотный пузырек, выточенный из дерева, перелила в чашку синеватое молоко. — Возьму еще немного твоей живинки. Очень хорошее заживляющее средство. Особенно если приготовить его как положено.

— А как положено?

— Есть много разных способов, но коль скоро нам годится только самый простой, то он таков: живинку надо пережевать и смешать с грудным молоком. Я видела у тебя эту травку, поэтому попросила жену одного из углежогов сцедить немножко. Она кормит, так что… Прости. — Девушка засунула в рот веточку.

— Ты здорово разбираешься в снадобьях.

— Только в кровоостанавливающих, заживляющих и тех, которые помогают от ожогов. Я объясняла, почему это необходимо.

— Мда. Мне повезло… Кстати, ты не сказала, как тебя зовут.

— Ты не спрашивал.

— Теперь спрашиваю. Так как?

— Моресна.

— Красивое имя. — Я коснулся ее руки, но она выдернула ее словно бы даже в испуге, отодвинулась слегка. — Прости. Не буду.

Она ушла, положив мне новые повязки на раны, которые благодаря мазям с магическим наполнением уже начали затягиваться. На этот раз под повязками была тщательно нажеванная и перемешанная с молоком травка, которая пощипывала, но, как я понял, обещала еще более быстрое исцеление. Все-таки не зря я рисковал. Дотянувшись до сумки и накапав на язык немного тонизирующего, имевшегося в аптечке, я почувствовал себя так хорошо, что даже поел и выпил почти всю воду, которую Моресна принесла мне.

Даже понимая, что стоило бы экономить, потому что встать еще вряд ли смогу, а утром опять будет жарко и придет жажда, но не факт, что сможет прийти избавительница, — не в состоянии был остановиться. Пить хотелось почти так же, как дышать.

Накатил сон, такой же исцеляющий, как мази. Я проснулся под утро, в густом тяжелом тумане, предвещающем очень знойный день, от запаха демонского трупа рядом. Это было невыносимо настолько, что я даже смог встать. А встав, решил, что не зря, черт побери, пролил свою кровь и чуть не сдох (и сдох бы, если б не Моресна). Поэтому отыскал в траве нож, нашел более или менее удобное сидячее положение и принялся потрошить добычу.

…Уже утром я, цепляясь за каждый встречный ствол и подкрепляя себя каплями тонизирующего средства, смог выползти на тропинку пошире, ведущую к большому входу в «гармошку». Как я и предполагал, людей здесь оказалось побольше, чем в глубинах леса, в том числе и местных, передвигавшихся осторожно, пугливо озираясь.

Они подхватили меня под руки, мой скарб — как придется, и потащили. Я с облегчением расслабился, уверенный, что дотащат куда положено, там помогут, потому что охотники именно так и мыслят на стадии освоения «гармошки» — сперва перевязать и обиходить, а потом разбираться, что к чему. И расслабился настолько, что пришел в себя только уже к вечеру, от резкого запаха какого-то цветка, подсунутого мне под нос.