Читаем Боец Демона-Императора полностью

Мы выбрались с шестого уровня почти без приключений (так, пара мелких демонов, с которыми Альшер справился бы и сам, не будь ему необходима помощь банально в том, чтоб держаться вертикально), но зато почти ползком — волочь пришлось вещи всех шестерых, а заодно добычу. В этом вопросе капитан практически прекратившей свое существование группы был непреклонен — раз семьи охотников лишились кормильцев, они хотя бы должны сполна получить деньги.

И в этом я не мог с ним спорить. Даже если бы не помнил про беременную жену Сайну, супруг Инсарда и Ниршава, их семьи. Помимо жен у них ведь тоже много кто имеется. Это только я один как перст, остальные-то кормили кучу ртов. Которые теперь навсегда остались без привычного источника дохода. Вряд ли «последняя получка» возместит им потерю, но это лучше, чем развести руками и сказать: «Извините, ребята, вот только „заработок“ пришлось бросить».

И я волок на себе эту невыносимую тяжесть, которая заставляла меня при каждом шаге вспоминать о ране и царапинах, полученных до того, поминать всевозможных матерей и разнообразных тварей. Волок с упорством, которого никогда не нашел бы в себе ради собственного обогащения. Не стоили деньги таких усилий — пыхтя под тяжестью нескольких мешков, я считал именно так. Чувство долга оказалось в этой ситуации чуть сильнее. Иначе хоть один, но я бы все-таки сбросил.

На самом верхнем уровне Альшер рухнул лицом вниз.

— Можно немножко передохнуть, — прохрипел он. — Здесь все вытоптано, так что… — Я со стоном свалился рядом. — Ну-ну, немного осталось.

— Последние шаги даются труднее.

— Поклажу осталось тащить всего каких-то три-четыре сотни шагов. Ты уже протащил больше.

— Ага, и тебя в придачу.

— Может, когда-нибудь я скажу тебе за это «спасибо». Жаль, что сейчас у меня на это нет сил. И желания. Пока нет.

И мы продолжили путь к выходу, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу и волоча за собой неподъемную тяжесть. На спутника я совершенно не обиделся — ни за отсутствие благодарности, ни за комментарий. Может, потому что уже не совсем осознавал, что происходит со мной, и тащился вперед на автомате? Когда кто-то перехватил у меня часть вещей, а потом и все, я даже не сразу осознал это. Когда же осознал, обнаружил, что мы уже вышли за пределы ущелья, что рядом — ребята из какой-то другой охотничьей группы, расхватавшие наши сумки и узлы с добычей.

Они смотрели на нас напряженно и вопрошающе.

— Вы вошли в «гармошку» вшестером, — произнес их капитан, как только убедился, что мой взгляд и взгляд Альшера вполне осмысленно сконцентрирован на его персоне.

— Мы вошли в «гармошку» вшестером, — прохрипел в ответ Альшер. — Вышли вдвоем. Пусть те, кто покинул нас и спустился туда, откуда не возвращаются, не будут в обиде на выживших.

— Эй, пива сюда! — крикнул чужой капитан, оборачиваясь. За спинами его ребят (команда была большая, то ли на восемь, то ли на девять человек) кто-то нервно засуетился.

— Если сейчас выпью пива, то отключусь, — сказал я, пытаясь усмехнуться, но провалился с этой затеей. Наверное, и к лучшему.

— Само собой. Традиция есть традиция, — ответил мне кто-то из охотников. — Отключишься — донесем тебя до шатров. Не беспокойся.

Возникла мысль: не попрут ли нашу добычу. Я сам удивился этой заботе о будущем доходе, хотя сейчас меня едва держали ноги. Но мысль, трепыхнувшись, пропала. Было не до того. Наконец-то принесли две большие кружки с пенными шапками — их оказалось трудно держать, и кто-то из охотников подпер мне правую руку, чтоб я справился.

— Ну что, — выдавил из себя Альшер. Его тоже поддерживали. — Пусть за гранью им будет хорошо и спокойно. Инсард. — Капитан слегка сплеснул пива на землю и посмотрел на меня выжидательно.

— Ниршав, — назвал я и проделал то же самое.

— Сайну.

— Манджуд.

— Вспомним их имена каждый вечер, пока не умрет луна. Они были хорошими охотниками и добрыми друзьями. Вот так. — Альшер с трудом допил содержимое кружки, я сделал то же самое.

Сразу слабость ударила в ноги, голова повисла, шея словно бы стала тряпочной. Меня оттащили к шатрам и дали отлежаться на одеяле. Потом я уже вполне самостоятельно дополз до бани. Другие охотники отговаривали меня, убеждали, что горячая вода и пар пойдут во вред — я упорствовал. И действительно, после обстоятельного мытья ощутил короткий прилив сил.

— Вот что значит северянин, — сказал мне парень, сидевший на моем одеяле рядом с грудой вещей. Он немедленно отступил в сторонку, стоило мне подойти, и уселся уже просто на траву. Рядом. — Я слышал, что для северян главное — согреться и помыться. И тогда силы неизвестно откуда берутся. Просто удивительно.

— Дело не в северной родине. А в привычке. — Я ворошил пальцами мокрые волосы. Нога болела приступами, но терпимо. — Ты меня ждал, что ли? Какое-то дело?

— Не совсем. — Он обвел рукой груду сумок и узлов. — Присматриваю за вашим скарбом. Крестьян тут много. И людей случайных — тоже. Не ровен час, пропадет что. Позор будет на всех группах.

— С чего это?