Читаем Блондинка в Монпелье полностью

Сам-то Жан-Поль вкусно позавтракал у Буффаров, а я осталась ни с чем, пропустив гостиничный завтрак. В тот момент мне казалось, что я уже больше никогда не захочу есть. Как можно думать о презренной пище?! Ведь меня бросил любимый! Однако сейчас мой желудок скручивало от голода.

— Ой, я только сейчас понял, что так вас и не покормил! Вы, наверное, ужасно проголодались! — прочитал мои мысли Жан-Поль.

— Вы тормоз, мой дорогой иностранный друг. Я уже готова собирать пыльцу и личинок.

— Потом обязательно сходим в один ресторанчик, где изумительно готовят буйабес. Надо сказать, что Марсель знаменит не только этим блюдом. Тут ещё нужно попробовать рататуй и рыбу в анисовом ликёре, козий сыр и мидии, сваренные в луковом бульоне с провансальскими травами.

Я схватила с приборной панели карту, свернула её в рулон и несколько раз треснула Жан-Поля по голове.

— Да вы издеваетесь надо мной, что ли?! — крикнула я.

Дайте мне хотя бы кусок банальной пиццы!

…Мы предположили, что друг Этьена работает в ресторане официантом. И ошиблись. Стефан подвизался здесь в качестве повара. Нам повезло — сегодня была его смена. Парень вышел к нам не сразу, а чуть позже. Наверное, разрывался между пастой карбонара и салатом капрезе, так как в обеденный час заведение трещало по швам от наплыва посетителей.

К моменту появления Стефана мы с Жан-Полем уговорили на двоих вкусную пиццу, заваленную начинкой, как Килиманджаро — снегами. Высокий симпатичный парнишка в белом колпаке замер у нашего столика в напряжённом ожидании. Он, наверное, подумал, что его вызвали к какому-нибудь привередливому клиенту и сейчас будут промывать мозги.

Но у нас была другая цель. Жан-Поль тут же засыпал повара вопросами. Тот задумчиво почесал нос, набрал побольше воздуха в лёгкие и включился в диалог. Я молча наблюдала за их словесным пинг-понгом. Оба демонстрировали отменную реакцию, вопросы и ответы выстреливались с пулемётной скоростью.

В конце концов Стефан одарил меня лучезарной улыбкой, пожал руку Жан-Полю, да ещё и расцеловался с ним, а затем отправился на кухню.

— Что он сказал?

— Что Этьен и его русская подружка заходили позавчера. Они ему объяснили, что путешествуют автостопом и хотят посмотреть Марсель. Стефан подсказал им недорогую гостиницу. Это хостел на улице Фрэ Валлон. Поехали туда. А вдруг дети ещё там?

— Поехали, — довольно спокойно согласилась я, но тут же ощутила, как внутри закипает протест. — Сколько мы будем гоняться за этими наглыми, бессердечными оболтусами?! Как же меня всё это достало! — прорычала я, а последние слова почти выкрикнула.

— Лена, Лена, — испугался Жан-Поль. На меня оглядывались другие посетители. — Успокойтесь! Сейчас мы поедем в хостел…

— И узнаем, что они давно уже оттуда смылись. Как можно так издеваться над собственными родителями?! Что за маленькие бессовестные уродцы?!

Жан-Поль сунул в папку со счётом несколько купюр и, поднявшись со стула, потянул меня за собой к выходу.

* * *

Пока мы колесили в поисках хостела, я взяла телефон и набрала номер Татьяны. Странно, но подруга до сих пор не позвонила, чтобы рассказать, как организовала встречу минской делегации. Знает ведь, что я волнуюсь, но почему-то не торопится с отчётом.

Сейчас Таня была вне зоны доступа… Куда же она запропастилась? А вдруг она решила: «Да гори всё синим пламенем!» — и вместо того, чтобы обхаживать белорусов, взяла своих мальчишек и свалила с ними на дачу или в аквапарк?..

Мы взбирались вверх по холму и наконец нашли нужное здание. Перед нами открылась красивая панорама города, мой гид указал на пылающую золотом статую, установленную на высокой башне собора. Я уже её заметила, потому что эта фигура возвышалась над городом и была видна отовсюду. Жан-Поль объяснил, что это статуя Девы Марии на базилике Нотр-Дам-де-ля-Гард — и её называют хранительницей Марселя.

Я бросила мимолётный взгляд на сверкающую золотым огнём фигуру, сказала «ах!» и снова попыталась дозвониться до Татьяны. Опять ничего не получилось.

Хостел располагался в старом здании семидесятых годов, но внутри был сделан симпатичный ремонт в салатно-бежевой гамме. За стойкой в холле мы обнаружили администратора — девушку лет двадцати, Фанни, как значилось на бейджике. Она сразу насторожилась увидев перед собой двух респектабельных и пожилых господ. Наверное, постояльцы гостиницы относились в основном к другой социально-возрастной категории. Две нимфетки и один расхристанный татуированный юнец, обосновавшиеся на зелёных диванах в холле, это доказывали.

— А почему вы их ищете? — нахмурилась Фанни, рассматривая нашу листовку с изображением улыбающихся Этьена и Натки. — С ними что-то случилось?

Девушка мигала, как совёнок, и яростно жевала жвачку. Она так напряжённо орудовала челюстями, что, если бы к ней подключили провода, могла бы вырабатывать электроэнергию.

— Мы — мама и папа, — начал объяснять Жан-Поль. — Ищем наших детей.