— Да нет, что вы! — Жан-Поль усмехнулся, его глаза мерцали. — Vous étiez formidable… Вы были великолепны… Мне очень понравилось.

— Я рада, что вашего благоразумия хватило на двоих, так как я сама соображала очень плохо. К счастью, мы сумели удержаться в рамках приличий.

— К счастью? — расстроился Жан-Поль. — Видимо, я капитально колыхнулся.

— Что?

— Колыхнулся. Упустил свой шанс. Совершил промах.

— А! Наверное, лопухнулся.

— Я лопухнулся?

— Да, милый Жан-Поль, вы лопухнулись по полной программе. Но я вам за это благодарна. Гран мерси!

Я встала с кровати и отправилась в ванную комнату — дав понять, что разговор на фривольную тему закончен. Жан-Поль остался сидеть в кресле, вид у него был удручённый. Наверное, надеялся, что теперь наши отношения перешли на новый уровень. Да, перешли — на стопроцентно платонический.

Раньше я прикидывала, а не использовать ли француза в качестве антидепрессанта, на случай, если Володя меня бросит. Какая я была глупая! Как можно было такое придумать? Сейчас в сердце торчит нож, и ни один мужчина на свете не избавит меня от этой боли. Даже такой чудесный, как Жан-Поль… Хм-м, а вот две бутылки шампанского хорошо мне помогли. Может быть, стоит повторить?

* * *

— Добро пожаловать в Марсель, крупнейший порт Франции и всего Средиземноморья, — гостеприимно объявил мой гид, когда мы подъезжали к городу по шоссе, забитому автомобилями.

— Чувствую, мне не увернуться от лекции по географии и экономике региона.

— Надо же вас развеселить. Вы совсем приуныли.

Я приподнялась в кресле и посмотрела в зеркало заднего вида. М-да… Надо улыбаться. Улыбаться изо всех сил — чтобы никто не догадался, как мне сейчас плохо… Жалость отвратительна. Ещё не хватало превратиться в липкую лужицу киселя из-за того, что меня бросил любимый.

— Каково население? — с искусственным энтузиазмом поинтересовалась я.

— В районе восьмисот тысяч. Это огромный город, второй по численности после Парижа.

— Ну, не такой уж и огромный.

— Марсель располагается ярусами на прибрежных холмах, а вдоль побережья простираются многочисленные пляжи.

— Тут занимаются сёрфингом?

— И сёрфингом, и дайвингом. Всё, что душе угодно… Посмотрите туда, — Жан-Поль указал влево. — Видите остатки каменной стены?

— Вижу. Что это? В старину марсельцам не давали покоя лавры китайских архитекторов, построивших Великую Китайскую стену?

— Всё гораздо печальнее. Это «Мюр де ля пест», стена, защищающая от чумы. В высоту она достигала двух метров, а в толщину — семидесяти сантиметров. Стена была возведена вокруг Марселя во время катастрофической эпидемии бубонной чумы в восемнадцатом веке. В июле тысяча семьсот двадцатого года его жителям было запрещено покидать город, а жителям Прованса — въезжать в него. В тысяча семьсот двадцать первом году половина города вымерла, став жертвой этой болезни. Марсельцы были заключены в каменное кольцо, а нарушение карантина каралось смертной казнью.

— Соблюдение — тоже.

— Представьте, что творилось в городе. Какая трагедия там разыгрывалась, какое отчаяние испытывали несчастные горожане, превратившиеся в заключённых. Не хватало продовольствия, на улицах гнили сотни трупов, распространяя смрад. А уцелевшие жители предавались разгулу и разврату, ощущая близкое дыхание смерти.

— Да уж, весело… Жан-Поль, вы хотели меня приободрить? У вас это отлично получилось!

А я тут убиваюсь из-за расставания с любимым. Да все мои страдания — мелочь по сравнению с кошмаром, пережитым марсельцами три века назад. Бубонная чума — вот где настоящий ужас!

Глава 26

Буйабес на грани истерики

В полдень мы уже были в Марселе и ехали по широкой набережной Старого порта. Гавань, заставленная плотными шеренгами яхт, катеров и баркасов, встретила нас частоколом матч и солнцем, сверкающим в тёмно-синей воде. Как в любом портовом городе, здесь всё дышало воздухом дальних странствий и приключений, романтики и сомнительных авантюр.

— Марсель неповторим, тут множество замков, дворцов, церквей и базилик. Но особый колорит ему придают шумные рынки и ярмарки, где продаются восточные пряности, цветы, изделия из кожи, африканские ткани, этнические украшения, разнообразные продукты и, конечно, рыба, — воодушевлённо рассказывал Жан-Поль. — Мы уже опоздали, но как раз здесь, в Старом порту, каждое утро на рыбном привозе торгуют свежим уловом местные рыбаки.

— Прекрасно. А где наш ресторан?

— Мы почти у цели.

— Вы хорошо здесь ориентируетесь.

— Да, я отлично знаю Марсель.

Свернув с набережной, мы проехали по широким улицам, застроенным жилыми домами с окнами, забранными реечными ставнями, и остановились у здания с вывеской «Траттория Франческо».

— Минуточку, — не поверила я. — Неужели это итальянский ресторан?

— Вот именно.

— А я-то надеялась попробовать настоящий марсельский буйабес.

Несмотря на душевные терзания, у меня опять проснулся аппетит.

Неубиваемая вещь!