Расфуфыренный и напудренный метрдотель усадил нас с краю за какой-то столик на небольшом возвышении. Зал был полон. Девушка в чёрном платье тут же быстро поставила перед нами приборы, принесла фужеры и разлила шампанское. На сцене, освещённой огнём рампы, танцевали и пели полуголые девушки. На головах танцовщиц сверкали уборы в виде золотых кобр, их крошечные, но яркие наряды и браслеты на запястьях и щиколотках отсылали к эпохе фараонов. Одну девушку опутывал питон, за спинами красоток в золотистом дыму возвышались египетские пирамиды. Но всё это являлось антуражем к главному — безупречным и грациозным телам шоу-гёрлз, их обнажённым прелестям и длинным стройным ногам.

Я не следила за действом, а просто накачивалась шампанским, пытаясь унять глухую боль внутри. Расправившись с бутылкой, попросила Жан-Поля заказать вторую. Спутник что-то говорил, похоже, он хотел привлечь моё внимание к одной из девушек — наверное, это и была Доминик…

К тому моменту, когда представление закончилось, мне удалось — благодаря щедрым возлиянием — слегка приободриться. Шампанское тут продавалось с дикой наценкой, как и во всех подобных заведениях, но милый Жан-Поль даже и глазом не моргнул, в очередной раз опровергнув слухи о скаредности французских мужчин. Или мне попался уникальный экземпляр?

Жан-Поль попросил кого-то, и Доминик вызвали к нам из-за кулис. Она вышла уже одетая, но всё ещё в гриме. Девушка выглядела миловидно и соблазнительно, а тембр её голоса завораживал. Они с Жан-Полем расцеловались и перебросились парой фраз.

— Лена, — подёргал меня за руку Жан-Поль. — Ау! Леночка!

— А? Что?

— Вы задумались о чём-то. Наши дети приезжали сюда во вторник. А после представления их забрали с собой на машине мсье и мадам Буффар.

— Кто они такие?

— Завсегдатаи этого кабаре. Они живут в Эксе. Доминик отправилась к менеджеру, чтобы расспросить о них. Вдруг кто-то знает их адрес или телефон.

Хорошенькая танцовщица вернулась и протянула Жан-Полю бумажку.

— А вот и адрес четы Буффар. Отлично!

— Мерси, — вежливо поблагодарила я подружку Этьена и спросила у Жан-Поля: — Сама-то она не знает, куда ребята направлялись?

— Они сказали Доминик, что путешествуют автостопом. Больше она ничего не может вспомнить.

— Значит, придётся искать Буффаров. Опять куда-то ехать, — вздохнула я. После выпитого шампанского тянуло в сон, хотелось прилечь где-нибудь на коврике и закрыть глаза.

— Сейчас уже поздно. Мы найдём их завтра.

* * *

По дороге в отель я успела уснуть, проснуться, а затем и разгуляться. Винные пары кружили голову, я плохо стояла на ногах, когда вылезла из машины. Держась за дверцу автомобиля, громогласно требовала продолжения банкета. Хохотала, как ненормальная, и пыталась танцевать на крыльце гостиницы — чем я хуже красоток из кабаре?

Верный мушкетёр схватил меня в охапку и потащил в номер.

— Как вас развезло, — заметил Жан-Поль, сбрасывая меня на кровать, словно авиабомбу, и жадно осматривая. — Вы ловко уговорили две бутылки игристого.

— Шампусик был суп… суппперский!

— Шампусик? — сделал стойку француз, услышав новое слово. — Погодите, я запишу. — Шампанское — шампусик. Интересная трансформация. Это из той же оперы, что и Ленусик. Ленусик — шампусик.

— Она самая. Во мне щщщас… девяно…носта прцентв шампсссика!

— Вас раздеть?

— Жан-Польчик, — я протянула руку, ухватила друга за воротник рубашки и притянула к себе, — идите сю… сюда. Вы такой… такой классный, вы знаете? Вы просто… по… по… потрясающий! Я в-вас обожаю. Давайте уже трахаться. Круто я при… придумала, а? Оторвёмся на попо… нет… на попо… блин… на полную… катушку! Мы же не… не… кас… кастеты!

— Кастеты?

— Ас… аскеты!

— К сожалению, вы совершенно пьяны, — вырвался из моих цепких лап Жан-Поль. Он отодвинулся. — Я бы и хотел принять ваши слова за чистую монету… Но — увы! Нет, я не могу воспользоваться вашим состоянием, как бы сильно мне этого ни хотелось. Утром мы оба пожалеем об этом!

— Вспольссс… ссстоянием! Да вы себя сссслышите? Ссслышште? Где вы, вот вы, набрлисссь пдобных выражений? Кто так грит! Кто?!

— Я сделал какую-то ошибку? — испугался Жан-Поль.

— Глбальную! Я лежу, жду… Вот я. Ноги, да? Срдце… А вы? Блкнотик у него! Грматтика! Ха! Три ха-ха!

— Лена, — улыбнулся Жан-Поль. — Засыпайте. Закрывайте глаза. Вот так. Спокойной ночи. Я от вас без ума. Завтра, если не передумаете, мы обязательно это сделаем.

Глава 25

Сколько можно метаться?

Я открыла глаза, осторожно пошевелилась. В глаза бил яркий свет из окна, солнечные лучи поджаривали голое плечо. Пришлось, как моряку, определять время суток по высоте солнца над горизонтом — ни часов, ни мобильника у меня не было.

Наверное, уже полдень.

Мой верный французский товарищ отсутствовал. Надеюсь, он не сбежал в расстроенных чувствах из-за того, что вчера вечером я грубо его домогалась. Слава богу, Жан-Поль проявил благоразумие и отверг пьяную российскую туристку. Какой пошлостью обернулся бы мой вчерашний демарш: узнала об измене Володи и тут же совратила француза. Отомстила, значит…