Читаем Блатной конвейер полностью

Он поморщился и отвернулся. Понятно, что девчонка перепугалась до смерти, но трусики-то надо же одеть. По звукам и всхлипываниям он понял, что она уже на ногах. И только тогда он обернулся. Теперь из глаз девчонки ручьем лились слезы, а скулы сводило как судорогой. Она все дергала и дергала клочки платья на груди, пытаясь прикрыться, и даже не делала попыток поправить лифчик. Ее большие глаза с ужасом глядели на траву, на то место, где с ней чуть не случилось нечто ужасное.

Сергей, стараясь говорить резко и грубо, выяснил, где она живет, и именно приказал, а не предложил, ее проводить. Он по своему опыту хорошо знал, что в такие минуты, когда у человека истерика, самые неподходящие интонации — это мягкие уговоры и попытки успокоить. Тут говорить надо только жестко и резко.

И уже когда они вышли на дорожку, он быстро сорвал с себя рубашку и накинул ее на девочку, заставив запахнуться поплотнее. Так они и шли до самого ее дома: она вся зареванная и растрепанная, кутающаяся в мужскую рубашку, и он рядом с голым торсом и окровавленными джинсами на одном колене.

Резенков довел девчонку до самой квартиры, где она на лестничной площадке отдала ему рубашку. Интуиция подсказала Сергею, что заходить с ней в квартиру не стоит. Девочка сейчас в таком состоянии, что остаться наедине с незнакомым мужчиной в пустой квартире, даже несмотря на то, что это ее спаситель, она не сможет. Он даже не был уверен, что она сможет кому-то позвонить и сообщить о случившемся, а действовать надо было быстро.

И он позвонил в соседнюю квартиру, объяснил, что случилось. Потом они вместе с соседкой дозвонились до отца девочки, который оказался милиционером. Потом все закрутилось: следователи, допросы. Объявился со своими благодарностями вот этот Сева Андреев. И выглядел он очень глупо, потому что пытался затащить Сергея к ним домой, чтобы та девочка, которую, как оказалось, звали Катей, смогла его сама поблагодарить за спасение. Сергей не смог убедить Севу, что Кате его вид будет напоминать о той беде, что не нужны ему ее благодарности, но согласиться все же пришлось. И все было так, как он и боялся. Катя суетилась, накрывала на стол, что-то говорила, благодаря, а Сергей видел, как она все время отводит глаза и как ее начинает потихоньку опять трясти. Он-то знал, какой допрос приходится выдерживать у следователя потерпевшим девушкам и женщинам. Хочешь не хочешь, а надо рассказывать во всех подробностях, как и что с тобой делали. В твоих показаниях должно быть четко описано, что это была именно попытка изнасилования или само изнасилование, а не простая попытка поцеловать в щечку из хулиганских побуждений. Увы, через это проходят все потерпевшие. А позже еще раз на суде.

А потом начались странные вещи. Вроде бы этих четверых нашли, вроде провели опознание с Катей, но самого Сергея пока на официальное опознание не вызывали. А затем поздним вечером его подкараулили.

Сергей возвращался на электричке из Екатеринбурга. Это была последняя электричка, которая приходила в половине двенадцатого. Черт его тогда дернул поддаться на уговоры двоих армейских дружков, с которыми они прилично выпили за встречу, и не остаться ночевать у одного из них. Он просто понял, что придется пить еще, а обижать парней не хотелось. Сергей Резенков особенного пристрастия к алкоголю не имел, а уж тем более не любил напиваться до такого состояния, чтобы утром мучиться от похмелья.

Он шел с электрички напрямик и вспоминал большей частью не встречу с сослуживцами, а результаты своего похода в туристическое агентство. Имеющихся у него денег хватало на то, чтобы пару недель с комфортом отдохнуть в приличном пансионате на Кавказском побережье Черного моря. Реализация его детской мечты могла произойти буквально через каких-то три недели. А потом у него или решится с квартирой здесь, в Верхней Лебедянке, или он согласится на предложение сослуживца и попытается зацепиться в Екатеринбурге. Все складывалось как надо.

И вот четверо в темноте, вынырнувшие откуда-то, как тени, окружили его, а в живот уперся ствол пистолета. Возможно, это был и не пистолет, а лишь муляж или зажигалка, но в тот момент угроза была очень реальна.

— Слышь ты, попрыгун! — в темноте блеснула бритая голова того самого главаря, который разбил Сергею палкой дорогие часы. — Тебе чего, жить надоело? Тебе больше всех надо? Ты чего варежку разинул в ментовке?

Причины неожиданной встречи были ясны — его хотели принудить отказаться от показаний. Резенков вспомнил голые дергающиеся ноги той девочки Кати, умоляющее лицо ее друга Севы и хмурое лицо отца — капитана милиции. Он сразу понял, соединив в одно все разрозненные факты: вялотекущее следствие, бессилие отца пострадавшей, несмотря на то что он работал в милиции, и вот эта сегодняшняя встреча. Значит, у этих подонков есть кому за них словечко замолвить. Значит, их кто-то прикрывает такой, кто может и на следователя надавить, и, наверное, на судью. А может, и не надавить, а просто заплатить.