Читаем Блатной конвейер полностью

Минут через тридцать обе руки оттягивали пакеты с яблоками, свежими парниковыми помидорами и огурцами, хорошим красным перцем. А еще надо было найти виноград «дамские пальчики», хорошие груши. Что-нибудь из экзотики, чисто для украшения стола, можно будет купить и в супермаркете. А вот свининки на хорошие стейки лучше взять именно на рынке.

Неприятность случилась, когда Всеволод уже направлялся к выходу. Один из пакетов не выдержал, и яблоки покатились по асфальту. Андреев выругался и поставил свои пакеты. Сердобольная женщина принялась помогать собирать яблоки, а большинство прохожих с ухмылками перешагивали и проходили мимо. Черт, даже попросить некого купить новый пакет!

Взгляд остановился на спине в чистом синем хозяйственном халате. Молодой мужчина, судя по всему, тут работает, раз тележку катит. Почему Всеволод остановил свой выбор именно на нем, он и сам не знал. Наверное, потому, что грузчик или разнорабочий рынка не мог иметь хорошую зарплату и за деньги не откажется помочь. А может, потому, что халат на нем был именно чистым. Опрятность обычно свидетельствует о порядочности.

— Эй, парень! — крикнул Всеволод вслед уходящему человеку. — Мужики, окликните этого… в халате! Да-да, тебя… Друг, помоги, а!

— Чего? — парень подошел с каменным лицом и уставился на порванный пакет под ногами и сложенные на нем яблоки.

— Помоги, — снова повторил Всеволод, — видишь, беда какая. Я отблагодарю! Будь другом, купи пакет покрепче и…

Слова застряли в горле. Только теперь Всеволод понял, что этот человек Резенков. Всеволод даже имя его вспомнил — Сергей. Они стояли и смотрели друг на друга, а прохожие толкали их плечами, обходя со всех сторон.

Они сидели в кафе, и Андреев смотрел, как Резенков ест. Аккуратно, но жадно. Даже жир кусочком хлеба вымокал. Да-а, видимо, жизнь у него не ахти какая. И джинсы поношенные, и кроссовки на ногах ношеные-переношеные, и футболка линялая. Всеволод непроизвольно морщился, вспоминая события почти пятилетней давности. Они тогда с Катей встречались уже почти месяц. Она оканчивала одиннадцатый класс и в то злополучное воскресенье ездила в университет на День открытых дверей. Всеволод отвозил ее на машине, а потом у него в Екатеринбурге начались накладки. До сих пор себе простить он не мог!

Катя позвонила и сказала, что освободилась, но только она с подружками хочет посидеть в кафе. Андреев тогда очень обрадовался этому, потому что был занят с серьезными дядями из правительства. А потом у него неожиданно нарисовалась встреча с заместителем министра. Тогда решался вопрос о его назначении главным редактором «Городской газеты», фактически это был вопрос начала его карьеры. И он по мобильнику предложил Кате подождать его. Сначала задержаться в кафе, потом подождать его в машине, затем они поужинают вместе и поедут домой в Верхнюю Лебедянку.

Катя была в приподнятом настроении, слишком возбуждена после посещения университета, чтобы несколько часов просто сидеть и ждать. Она ответила, что они с подружками вместе чуть попозже поедут домой на электричке. И он согласился — время было еще не позднее. И просто счастье, что все обошлось, что не случилось самого страшного. А счастье было в том, что в нужном месте в нужное время оказался вот этот человек, который сейчас сидел перед Всеволодом. Фактически он Катю тогда и спас.

Резенков, хотя и выглядел сейчас спокойным, даже равнодушным, тоже вспоминал те события пятилетней давности. И эта встреча сегодня вызывала у него двоякие чувства. С одной стороны, ему было приятно, что его помнят, оценили его поступок, уважают его. А с другой стороны, свербила в душе застарелая обида. Не на ту девушку, не на ее жениха (или теперь уже мужа). Скорее всего на ту ситуацию. Девушку-то он тогда от изнасилования спас, но чем все это закончилось для него самого! И снова, как когда-то, в душе всколыхнулась и стала жечь мысль: а знай он тогда, чем все кончится, совершил бы он снова этот благородный поступок? И беда была в том, что Резенков не мог до конца честно ответить себе на этот сложный вопрос. Он устал.

Тот вечер ничем не отличался от предыдущих. Сергей месяц как снял форму. Два года срочной службы и пять тяжелых лет службы контрактника в Чечне пролетели. Он шел по улицам родного городка Верхней Лебедянки, что под самым Екатеринбургом, и осознавал, что повзрослел. Или, точнее, вышел совсем в иной мир, взрослый мир, не в тот, из которого его и других бритоголовых салажат увозил поезд служить в армии.

Все, что было до армии, Резенкову тогда казалось нереальным, как воспоминания о детской сказке, которую мать читала ему перед сном. А потом семь лет нелегкой службы. Особенно тяжело достались последние пять, когда ему приходилось убивать, терять друзей, видеть такое, от чего у любого нормального человека крыша может съехать. И, сняв наконец военную форму, ощутив в кармане приличную сумму денег, он вспомнил свою давнюю мечту.