Читаем Блабериды полностью

В офисе галдели. Кондиционер дул то ледяным, то захлебывался конденсатом. Олег влезал на стремянку, снимал крышку и хмуро теребил какие-то трубки. Кондиционер с энтузиазмом наверстывал упущенное, обильно капая на ковролин, но через полчаса захлебывался снова.

Я постоянно отвлекался то на соцсети, то на сайты с новостями. Написав ещё один никчемный абзац про доходы чиновников и сделав очередную попытку позвонить психологу насчет бабы с «Рамштайном», я захлебнулся, подобно кондиционеру. Я снова полез в соцсети.

Борис выложил селфи с крыши здания, где они с фотографом Пашей снимали закат. Закат у Бориса получился бледно-розовым, зато сам он вышел румяным и загорелым. Неля возмущалась пресс-службистами комитета городского озеленения, которые три дня согласуют какую-то цифру для публикации. Галя описывала ужасный инцидент в маршрутке, водитель которой говорил по телефону и ел мороженое одновременно. Гриша ещё с утра выложил фотографию книги «Первая мировая война». Была хорошо заметна толщина фолианта. Гришин палец между страниц обозначал, что он одолел уже более половины. «Книга, которую нужно прочитать каждому. Совершенно меняет взгляд на сегодняшний день», — отметил он в подписи.

За остаток дня я домучил статью про чиновников, в промежутках читая про «Зарю» и делая вид, что пишу про даму с «Рамштайном».

В конце концов, я стал хомяком в стиральной машине, который не знает, бежать ли ему или замереть, а если всё же бежать, то в какую сторону. Я открывал и закрывал сайты, набирал в адресной строке буквы и стирал их, брался за телефон и сбрасывал вызов.

В строке поисковика я набирал случайные буквы. Усердный поисковик пытался угадать. Буква «П». Переводчик? Погода? Первый канал? Буква «С». Спорт? Сетевой город? Сбербанк?

Я решил отложить тему с «Зарей» до завтра, и в остаток дня предпринял ещё одну попытку углубиться в историю дамы с «Рамштайном». Я перечитал письмо, от которого сквозило школьным сочинением. Ну кто так пишет: «Поначалу у нас всё складывалось хорошо. Но у нас немного разные интересы»…

На сообщение, посланное ещё утром, дама не отвечала. Лист с вопросами для психолога оставался пустым. Кому нужна эта тупая тема в дни, когда область стоит на ушах из-за взрыва газа?

В джинсах заёрзал телефон. Номер был незнакомым.

— Слушаю, — ответил я суховатым тоном на случай, если это рекламщики из банка.

— Максим Леонидович?

— Да.

Голос был поспешным, как если бы звонивший не прерывал другого разговора. Я услышал его приглушенную речь: «я знаю… ну звони ему сразу… всё, давай, у меня вторая линия…».

— Так, Максим Леонидович, здравствуйте, — повторил голос также быстро.

Звонивший представился, но из его быстрой речи я уловил только, что он капитан, сотрудник какого-то отдела. Фамилия его была то ли Скрипов, то ли Скрипаш.

— Слушаю, — повторил я механически.

Капитан говорил настойчиво и с расстановкой, не спрашивая ответа. Он говорил в тишину и не сомневался, что тишина его слышит.

— Максим Леонидович, значит, мне сказали, что мы уже не первый год сотрудничаем с вашей организацией. Я так понимаю, Андрей Анатольевич работает с вашим главным редактором…, — секундная пауза, — с Григорием Александровичем Мостовым. Теперь давайте мы познакомимся с вами, так? Так. Значит, смотрите, какая ситуация. Я не вмешиваюсь в редакционную политику — ясно, да? — я не Роскомнадзор. Хотите вы там писать о власти, о дорогах, о проститутках — это ваше право в рамках законных ограничений. Меня интересует информационная безопасность находящихся на нашем контроле учреждений и защита конституционных ценностей граждан эр-эф. Значит, в этой связи, если у вас возникают творческие замыслы, какие-то неординарные идеи, я предлагаю вам сначала посоветоваться с вашим главным редактором, в крайнем случае, посоветоваться со мной. Мы услышали друг друга?

— Мы о чём-то конкретном говорим?

— Мы пока ни о чём не говорим, — голос поднялся на полтона. — Мы пока устанавливаем контакт. Если мне понадобится поговорить, — он акцентировал слово «поговорить», — я поговорю. Я ещё раз повторю, я не вмешиваюсь в редакционную политику, поэтому все публикации, которые не противоречат законодательству эр-эф, — ясно, да? — меня не касаются. Ещё раз: мы услышали друг друга?

— Да.

— Значит, поймите меня правильно, есть зона ваших возможностей, есть зона моих полномочий. Нам лучше, чтобы эти зоны не пересеклись. Так?

— Видимо, так.

— Видимо-невидимо, — передразнил он. — Вы согласны со мной?

— Да.

— Максим Леонидович, этот номер служебный, на него не звони… Погоди.

Я отметил, как непринужденно он перешел на «ты».

— Короче, записывай мой городской телефон. Значит, фамилиё моё по буквам: Скрип-ка. Инструмент такой, скрипка. Скрипка Анатолий Викторович. Записал? Теперь номер…

Я черкнул на листке семь цифр.

— Это на крайний случай. Вопросы у тебя возникли? Пожелания?

— Нет.

Скрипка сбросил звонок. По нарастающему гулу было понятно, что капитан заходит в людное место.

Я взял со стола пустую кружку и пошёл к кофе-машине.