Читаем Блабериды полностью

Во время планерки я вспомнил вдруг про врача, который с полгода назад давал мне комментарий к статье, рассказывая о дозах облучения, которые получает человек во время флюорографии и рентгенографии. Я отлистал ежедневник на январь и нашёл телефон. Врача звали Эрнест Павлович Савостин. Он был резковат и в прошлый раз вызвал у меня желудочные спазмы требованием указать в комментарии его имя вместе с отчеством, как дань уважения его умершему отцу. Формат редакции предполагал указывать только имя и фамилию спикера, но для Савостина я сделал исключение. Гриша в финальной редактуре отчество всё равно убрал, Савостин рассвирепел и оборвал мне телефон звонками. Он посчитал этот ход личным оскорблением. Его не убедили даже ремарки, что губернатора и президента мы тоже подписываем без отчества.

— Вот Обаму подписывайте, как хотите, — кричал он. — А своего президента нужно подписывать полным именем. Мы не безродные все.

Несмотря на предысторию отношений, я решился позвонить Савостину снова. С первого раза он не взял, но потом вдруг перезвонил.

Я рассказал о подготовке материала про Филино и его проблемы. Савостин хмыкнул, будто хорошо понимал, о чём речь. Рассказал я и про высокий уровень бета-излучения недалеко от «Зари». Он снова хмыкнул. Я подтащил чистый лист бумаги и приготовился записывать. Длилась странная пауза.

— Алё? — сказал я в трубку и проверил, идёт ли вызов.

— Да, да, — ответил Савостин. — Я не знаю, что вам сказать.

В голосе его было некоторое торжество. Это напоминало месть за пропущенное отчество. Я знаю, но не скажу.

Я помолчал, и пока собирался с мыслями, Савостина вдруг прорвало:

— Понимаете, вы всё свалили в одну кучу. Филино — это Филино. Это депрессивный поселок с давней историей, которая хорошо изучена. Если бы вы хотели разобраться, то нашли бы отчеты об уровнях заболеваемости Филино — все они в открытом доступе. В наш информационный век сделать это несложно. Я мог бы прислать вам их, но не буду этого делать. В этих отчетах указаны и причины заболеваемости, и уровень, и меры профилактики. Никакой радиации там нет. Это комплекс факторов. Это и качество воды, и загрязнение почвы инсектицидами…

— Гербицидами? — уточнил я, стенографируя. — Содержащих диоксин?

Савостин разозлился:

— Вот вы отчёты возьмите и узнайте, гербициды там, инсектициды или что-то ещё. Я не понимаю, для чего в сотый раз мусолить одну и ту же тему. Напишите лучше про этот бред депутатский. Про допустимые уровни содержания психоактивных веществ. Допустимые, понимаете? Это наркотики мы теперь допустимыми будет считать. Ну бред же, бред.

— Хорошо, Эрнест Павлович, это, действительно интересная тема, но, возвращаясь к Филино, я обнаружил около забора этого предприятия повышенный уровень бета-излучения…

— Это не ко мне! — оборвал он. — Я не знаю, что там и откуда, напишите экологам, атомщикам, это не ко мне.

— Я по-другому спрошу: чисто теоретически симптомы жителей Филино могут быть связаны с воздействием радиации, в частности, бета-излучения?

— Чисто теоретически возможно всё. Извините, мне некогда. Ничего нового я вам не скажу.

Он сбросил вызов.

Отчеты, которые имел в виду Савостин, попадались мне раньше: эти исследования провели ещё в конце девяностых, и в интернете они были выложены в виде 62 сканированных изображений посредственного качества. Я сохранил их на компьютер.

Чтобы не выбиваться из графика, я быстренько отыскал наши старые материалы о бытовом газе и собрал порученную мне инструкцию, но верстать не стал, чтобы Гриша не подумал, будто это так просто.

Выиграв таким образом время, я позвонил ещё одному врачу, пенсионеру. Когда-то он возглавлял областной центр рентгенографии и слыл человеком спокойным и вдумчивым. Петр Петрович Тепляков ответил сразу. Я спросил, слышал ли он о Филино и его проблемах.

— Да, эта тема неоднократно поднималась. Это село, это Филино, было зоной аномальной заболеваемости, ну а причины… Видите, если вы не можете найти конкретную причину, например, критическое содержание тяжелых металлов в средах, вы начинаете искать комплексные воздействия. А какое из них является доминирующим, сказать трудно. Многие нормативы у нас резиновые. Это вопрос немного политический: если вам нужно выбить из министерства финансирование на изучение, скажем, тяжёлых металлов, вы заявите, что основной причиной является свинец. В советское время не говорили о гептиле, а когда всё посыпалось, отравление гептилом стало чуть ли не основной версией. Ну потому что красиво. Но гептила не нашли, а осадочек, как говорится, остался.

Я спросил о возможном радиационном отравлении.

— При наличии дивизии РВСН под боком, конечно, такая версия рассматривалась. Была даже теория об испытательном подземном ядерном взрыве, но подтверждений я не видел. Радиационное воздействие на организм, во-первых, очень индивидуально, во-вторых, при невысоких уровнях как правило провоцирует множество симптомов. Где тонко, там и рвется. У одного легкие, у другого суставы. Поэтому исключать радиационное заражение я бы не стал. Но и свидетельств такого рода не видел.