Читаем Блабериды полностью

— Речь о размытии индивидуальности и превращении человека в мыслящий транзистор, который перенаправляет сигналы нужным образом. Возможно, на дальнейших стадиях эволюции сверхмозг получит сверхсознание, которое осознает свою целостность. Он получит новую, более сложную структуру. Но сейчас, в начале пути, подавление индивидуального разрушительно для природы человека. Мы видим это уже сейчас. У людей всё меньше возможностей сосредоточиться и отвлечься, потребность оценивать и высказываться всё острее, интоксикация всё заметнее. Люди теряются.

— И какой выход? — удивился я.

— Мы ищем другого человека, — ответил Братерский.

В повисшей паузе я услышал, как в соседней комнате ходит и ворчит Дима.

— Другого? — переспросил я. — Ницшеанского сверхчеловека?

— Можно сказать и так. Человека, который избежит коллективного упрощения. Человека, который способен говорить со сверхмозгом на одном языке. Человека, который сохранит и усилит свойства личности, двигавшие нас вперед. Возможно, сверхмозг и сверхчеловек начнут две новые ветви эволюции.

— Враждебные друг другу?

— Не обязательно. Наша стратегия — оставаться незаметными. Эти два явления — сверхмозг и сверхчеловек — вероятно, будут действовать в разных плоскостях.

— И вы считаете, у меня есть к этому задатки?

— Об этом рано говорить. Это возможно. Для этого вам нужно хорошо изучить себя и кое-что о себе понять. Пока вам мешает собственный разум.

— Как это?

— Вы плаваете на поверхности. Вы мыслите в границах, которые обозначило вам общество. У вас есть стремление идти вглубь, но нет навыка. Он придёт.

— Сергей Михайлович, а что если… как бы это сказать… вы себя накручиваете? Что если всё это лишь очередная гипотеза? Сверхчеловек и прочее. Сколько уже было таких проповедников и шарлатанов. То, что вы говорите… Страшно скатиться в сумасшествие или сектанство. Разве это не похожие вещи?

— Похожие. Вы слышали о случае с окапи? Ещё давно, во времена моего отца, группа советских инженеров проводила работы в Африке. Им сказали, что в окрестностях лагеря водятся окапи: редкие животные, отдалённо напоминающие зебр. Их сложно выследить, но одному члену лагеря удалось их увидеть. Он рассказал об этом остальным. Скоро появились другие очевидцы: они якобы не только видели, но и кормили окапи, приближались к ним, почти приручили их. И вдруг практически все стали видеть окапи регулярно, все, кроме того, первого. В их группе был медик, который интересовался зоологией. Он рассказал моему отцу, что окапи, скорее всего, наблюдал лишь первый — его описания были наиболее правдоподобны. Потом животные ушли — они в принципе очень пугливы. Но самое интересное, что этот человек — настоящий свидетель — в конце концов усомнился в себе. Он посчитал, что ему тоже показалось.

— Получается, всё довольно беспросветно. Даже если видел — усомнишься.

— Нужно учиться видеть. А научившись, перестать сомневаться.

— А если всё это не более чем мистификация?

— Тогда мистификация и то, что я сижу здесь, а не в СИЗО.

* * *

Разговор переключился на внезапное освобождение Братерского. С его точки зрения, он просто дождался, когда определенный процесс достигнет высшей точки и пойдёт на спад.

Он хорошо знал Шавалеева. Между страховой Братерского «Ариадной» и «Вавилоном» была старая вражда.

«Ариадна» занимала небольшую долю рынка и работала в основном с корпоративными клиентами. Конкуренты обратили внимание на поразительное умение «Ариадны» зарабатывать на рискованных сделках, и в числе главных скептиков был Шавалеев.

— Он обвинял нас в мошенничестве. Он считал, что мы заключаем подставные сделки и пользуемся незаконно полученной информацией. Когда до него дошли слухи об использовании нами специальных программ, он сначала попросил, а потом потребовал проверить наш продукт на легальность.

Шавалеева заинтересовала система, которая позволяла Братерскому столь точно предсказывать рыночную конъюнктуру. Он стал одержим идеей получить её.

«Вавилон», в противоположность «Ариадны», страховал частных лиц и стремительно наращивал портфель.

— «Вавилон» и Шавалеев есть типичные проводники процесса, который мы называем «Количество» — это особый тип процессов, где числовые характеристики возводятся в абсолют и почти отсутствуют качественные переходы. Этот процесс описывает практически всю экономику современного мира. Когда-то я сам был его частью. Шавалеев здесь лишь один из примеров. У таких людей отсутствие понятие «достаточно». Какое бы число их не определяло, они всегда хотят добавить ещё ноль.

Я не удержался от вопроса:

— А противоположностью процесса «Количество» является процесс «Качество»?

— Не «Качество», скорее, «Глубина». Вы, кстати, по своей природе чувствительны именно к нему.

После кризиса 2008—2009 годов «Вавилон Страхование» успешно росло, и приход к руководству Шавалеева ускорил процесс. Но после кризиса 2014—2015 годов стали слишком очевидны проблемы с рынком автострахования, которое играло значимую роль для «Вавилона». Шавалееву стоило умерить аппетиты, но вместо этого он бросил все силы на рост клиентской базы.