Читаем Блабериды полностью

— В дезинформации. В сеянии паники. В неспособности себя контролировать. В нарушении редакционной политики. Да вы сами всё знаете. Если не знаете, поройтесь в своём смартфоне. История с «Зарёй». Разве не вы поощряли меня раскапывать её? Никакой это не радиоактивный склад. Тушенка там. И портянки, — я рассмеялся. — Представляете? Я взбаламутил народ из-за консервного склада. Я только гадаю, для чего вам было нужно меня подстрекать? Вам это тоже помогло?

Братерский снова выдержал паузу. Раньше он не взвешивал слова так тщательно.

— Мне помогли события, последовавшие за отставкой начальника ФСБ, к которой вы косвенно причастны, — проговорил он чуть ли не по буквам, словно решал кроссворд. — Но я не предвидел этого. Связь событий мы ещё не поняли до конца. Ваш интерес к «Заре» был значим прежде всего для вас.

— Проще всё. Вы со своим психиатром промыли мне мозги и заставили делать то, что нужно вам, а поскольку доказать я всё равно ничего не могу, давайте считать, что виноват только я. Может быть, закажем вина?

Братерский показал человеку за барной стойкой жест.

— Вы не виноваты, — сказал он. — «Виноват» — неприятное слово, вам не кажется? Ненастоящее?

— Ага, ненастоящее. Я уже месяц могу говорить нормально только с пятилетним сыном, потому что он ещё ничего не знает. Жена уже сомневается во мне. О коллегах и тёще я не говорю. Скоро вилки начнут прятать.

— Другие знают меньше вашего. Не судите их строго.

Принесли вино. Я налил его в стакан для сока. Братерский пил свою воду. Какая вызывающая привычка: демонстративно пить воду, когда кто-то пьёт вино.

— Я же был на этой «Заре», — сказал я. — Вы знали? Один знакомый привез меня туда.

— Ваш друг Скрипка, — кивнул Братерский. — Вас, кстати, не удивило, что он это сделал? Для него это был большой риск. Он мог угрожать вам, мог избить вас, он он привёз на «Зарю». Разве это не странно?

— Не думал об этом.

— Скрипка — тоже часть процесса.

— Да мне плевать, если честно. На этой «Заре» у меня галлюцинации начались. Это опасно, понимаете? Для вас эти эксперименты забавны, я понимаю. Но мне было не до смеха. Я зачем-то прыгнул в пруд и видел там…

Братерский смотрел пристально:

— Что именно?

— Не знаю. Я видел себя со стороны. И что-то внизу. Не знаю. И ещё мне показывали фотографии, на которых тоже был я.

— И это были вы?

— Исключено, — я залпом допил вино. — Галлюцинация просто. Да вы же прекрасно это знаете. Чёрт! Сидите тут, морочите голову. Ну не хотите говорить, не надо. Мне уже без разницы. Я хочу вернуть свою жизнь.

— Я удивлен, что вы сдаетесь так легко, — Братерский отстранился и смотрел куда-то в зал.

Я вспыхнул.

— Чего? Я сдаюсь? Вы меня не слышите? Да я и так сделал больше, чем нужно. И что? Кому это помогло? Лучше стало филинцам? Дорогу им новую построят — вот и всё. Нет там никакой радиации. Есть только мой психоз. Не начинайте даже. Я про Филино и «Зарю» больше не хочу слышать.

— Вы сами про них говорите.

— А вы не провоцируйте.

Двое парней за соседним столиком наблюдали с интересом; возможно, они узнали Братерского. Я понизил голос и добавил:

— Не для протокола. Думаете, я не понимаю, что этот ваш гипнотизер мог меня предупредить, но не стал? Он же знал, что я такой… неуравновешенный. Он же знал, что я это сделаю. Я не хочу спекулировать, но ведь не исключено?

Братерский ответил также негромко:

— Это не он.

— Ага, не он. Самое смешное, что согласился-то я добровольно.

— Не накручивайте себя. Всё, что вы совершили — я имею в виду публикацию о «Заре», — совершили не вы.

— Мной управляли извне? — усмехнулся я.

— Скорее, изнутри. Мы не вмешивались, потому что это бы не помогло. Имейте в виду, что дело не завершено.

— Изнутри, ага. Ваш мозгоправ тоже говорил про внутреннего врага. Видео даже показал. И ещё он сказал, что это вы попросили не трогать его.

— Да, попросил, — во взгляде Братерского было упрямство. — Потому что это ценная часть вашей натуры.

— А если я скажу, что устал? Вы можете отстать? Что будет, если я сотру ваш номер?

— Вероятно, ничего плохого для вас. Но то, что живет внутри вас, рано или поздно проснётся снова. Вы ведь сами знаете это. Вы уже прошли точку невозврата.

Я пожал плечами. В голове у меня гудело, как на станции метро. Галдели люди, завывали электромоторы, волоклись старые двери, вспыхивали и угасали лица и мысли. Я хотел сказать Братерскому что-нибудь обидное, но вместо этого спросил:

— Почему вас отпустили?

Официантка принесла часть заказа и долго, неуклюже, выставляла перед Братерским две тарелки. Неожиданно он взял её за руку и сказал:

— Марина, попросите Илью упаковать нам всё с собой.

Она кивнула с готовностью, будто предвидела, и поволокла тарелки обратно.

— Мне очень многое нужно вам рассказать, и поэтому сложно начать, — сказал Братерский. — Думаю, вам стоит кое-что увидеть, иначе разговор так и останется бессодержательным. Вы не против, надеюсь, поужинать в другом месте?

— Фу ты блин, — выдохнул я. — Ну если, считаете, что это поможет…

Я выскочил на улицу вперед Братерского, который свернул на кухню и долго там что-то решал.